После перемещения в книгу я усыновил злодея

Глава 36. Видеть насквозь

Услышав голос монаха, Шэнь Юй растерялся и сам того не сознавая решил, что тот разговаривает с кем-то еще.

Но здесь находились только они двое. С кем еще он мог разговаривать?

Шэнь Юй остановил движение инвалидной коляски и повернулся, чтобы взглянуть на говорившего. После минуты молчания он с сомнением указал на себя.

– Я?

Выражение лица монаха оставалось прежним.

Молодой человек спрятал снятые ранее деревянные таблички и последовал за служителем храма в комнату неподалеку.

Комнатка была небольшой и, кажется, служила местом отдыха. Внутри находились только небольшая кровать, стол и стулья, а также другие простые предметы обихода. Запах сандалового дерева все еще витал в воздухе.

Шэнь Юй глубоко вдохнул приятный запах, и его беспокойство, казалось, сразу улетучилось.

Монах подошел к столу, сел на стул и налил две чашки чая для себя и гостя.

– Благодетель, пожалуйста, испейте чаю, – указал он на Шэнь Юй.

К сожалению, тот, как будто и не слыша этих слов, сидел в своей инвалидной коляске недалеко от входа. Его, казалось бы, спокойные глаза были чуть более внимательны чем обычно. Спустя некоторое время Шэнь Юй сумел придать себе спокойный внешний вид и поинтересовался:

– Есть ли причина, по которой вы меня искали?

Монах, казалось, знал о внутренних переживаниях Шэнь Юй и вовсе не сердился на невежливость гостя. Он заговорил степенно и мягко:

– Может быть, тот человек, который хочет что-то сказать, это благодетель?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – озадачился Шэнь Юй.

– У каждого, кто приходит в этот мир, есть определенная судьба, будь то благодетель, монах или кто-либо еще. Намерение изменить судьбу определенно приведет к потерям.

Манера речи монаха не была громкой, но каждое слово четко и ясно вошло в уши Шэнь Юй.

Лицо молодого человека стало белым, как бумага. Он открыл рот, но не смог произнести ни единого звука. В этот момент он чувствовал только, что слова, которые он не мог найти, превратились в крошечные молоточки и стучали по его нервам.

Что монах подразумевает под этим?

Он не хотел понимать.

Но в одно мгновение все понял.

– Я... – голос Шэнь Юй был настолько хриплым, что потребовалось много усилий, чтобы выдавить оставшиеся слова. – Я просто хочу спасти себя.

Монах смиренно смотрел на Шэнь Юй. Точнее, он с головы до ног излучал добрую и дружескую атмосферу. Тем не менее, эта аура не давала Шэнь Юй почувствовать себя лучше.

Под взглядом монаха Шэнь Юй чувствовал лишь холод во всем теле.

Боязнь быть увиденным насквозь похожа на тяжелые оковы, которые прочно сковывают все его существо. Он так хотел уйти, но мог лишь оставаться застывшим на одном месте и смотреть в ответ.

– Вы можете использовать другие методы, – сочувственно сказал монах.

– Это самый эффективный способ, – прошептал Шэнь Юй. – Если я не попробую изменить свою судьбу, то в будущем меня ожидает не самый лучший конец.

Когда монах услышал эти слова, он мягко покачал головой, словно не одобряя высказывание Шэнь Юй:

– Но пока вы меняете свою судьбу, вы также затрагиваете судьбы других.

Молодой человек был в полном замешательстве.

Теперь он понял, что служитель храма пришел из-за Тан Ли.

Просто... Знает ли монах, что он не принадлежит этому миру?..

Чем больше он думал об этом, тем более беспокойным становился. Струйки холодного пота стекали по его лбу. Тело начало мелко дрожать, он никак не мог успокоиться.

После долгого молчания Шэнь Юй откровенно спросил:

– Что еще вы знаете?

Монах посмотрел на него и тихо рассмеялся.

Шэнь Юй так и не получил ответ. Молодой человек глубоко вздохнул и начал рассказывать.

– Я не думаю, что делаю что-то не так. Даже если у него была определенная судьба, это была болезненная и неправильная судьба. Может быть, то, что я сделал, смогло вытащить его из пропасти ада.

После этих слов Шэнь Юй неизбежно почувствовал себя виноватым.

Он должен был признать, что действительно без спроса вмешался в жизнь Тан Ли, чтобы сделать свою собственную жизнь безопаснее.

Более того, он не смог бы сейчас найти причину, чтобы выгнать маленького злодея.

К тому же, Шэнь Юй и Тан Ли уже некоторое время жили вместе. Даже котята и щенята легко привязываются через некоторое время, не говоря уже о Тан Ли, который был человеком. Он не хотел выгонять ребенка из дома и позволить ему вернуться к своей одинокой жизни.

Шэнь Юй больше не хотел разговаривать с монахом. Он развернулся и покинул комнату.

Как только он выехал за дверь деревянного домика, негромкий голос монаха догнал его:

– Я все еще надеюсь, что благодетель вернется на правильный путь как можно скорее, или боюсь, что у него не будет возможности действовать, когда он подвергнется расплате в будущем.

Лицо Шэнь Юй все еще было бледным, он сжал руки на подлокотниках, затем стал гнать инвалидное кресло вперед с очень высокой скоростью.

В следующий момент инвалидная коляска, казалось, столкнулась с чем-то, и в сочетании со слишком высокой скоростью движения и неустойчивым центром тяжести, Шэнь Юй, застигнутый врасплох, фактически вылетел из нее вперед.

Что за ерунда!

Шэнь Юй выругался и рефлекторно схватился за подлокотники кресла. Из-за чего тяжелая инвалидная коляска стала заваливаться вперед вместе с ним.

Ах...

Все кончено...

Шэнь Юй испуганно закрыл глаза, но неожиданно боли не последовало. Вместо этого он почувствовал, как пара рук обхватила его, когда он прокатался по земле несколько раза.

В следующую секунду полный паники голос Тан Ли прорезался у его уха:

– Шэнь Юй, ты в порядке?!

Во время крика руки только крепче сжали Шэнь Юй.

Молодой человек почувствовал, что если раньше он не убился об землю, то теперь точно будет задушен в объятиях Тан Ли. Он обреченно открыл глаза и увидел взволнованное лицо ребенка.

– Я в порядке... – Шэнь Юй покачал головой и попытался подняться. Затем осознал, что по воле случая использовал маленького злодея в качестве своей подушки.

У мальчика, похоже, не было серьезных травм, просто ладонь Тан Ли была вся в крови, поцарапавшись о гальку на земле.

Когда Шэнь Юй увидел рану, то настолько расстроился, что на несколько секунд перестал дышать.

Он взял травмированную ладошку Тан Ли в свои руки и некоторое время внимательно рассматривал ее. К сожалению, у него с собой даже платка не оказалось. Он мог только позволить Тан Ли помочь ему сесть в инвалидное кресло. И вместе они вернулись в зону отдыха, чтобы найти управляющего.

Дядя Чжан и гид были шокированы растрепанным видом Шэнь Юй. Прежде чем они успели хоть что-то спросить, молодой человек опередил их, спросив нет ли тут алкоголя и ватных подушечек.

Поэтому гид быстро проглотил слова, застрявшие в горле, и вышел поискать сотрудников храма, чтобы получить необходимое.

Дядя Чжан посмотрел на часы и прошептал Шэнь Юй:

– Господин, уже почти два часа.

Шэнь Юй молча кивнул. Он все еще держал Тан Ли за запястье и смотрел на алую кровь, сочащуюся из раны. Однако то, что ему ранее сказал необычный монах, все еще звучало в его голове.

Он знал, что исподволь меняет судьбу Тан Ли.

Но он не знал...

Хороши или плохи эти изменения для самого Тан Ли.

Шэнь Юй посмотрел на мальчика, заглянув в его глаза. Черные зрачки ясно отражали его взволнованное лицо.

Тан Ли всегда смотрел на него с такой концентрацией, как будто ничто в мире не могло его отвлечь.

– Что с тобой случилось? – неожиданно спросил ребенок.