Страница 58 из 194
– Нет, у меня полно работы, – махнул рукой Шэнь Юй.
Кроме того, дядя Чжан и Тан Ли не вернулись прошлой ночью. Как он мог отдыхать?
Женщина выслушала ответ Шэнь Юй, зная, что не сможет его переубедить.
После завтрака Шэнь Юй проехал мимо гостиной на инвалидной коляске и отправился в кабинет. Он увидел, что окрестности за окном были покрыты снежным покровом. Пышная трава во дворе полностью исчезла. Трое слуг в плащах убирали снег с дорожек.
Слуга, прошедший мимо, заметил в окне Шэнь Юй. Он не смог удержаться от разговора:
– Снег шел всю ночь и не прекращался до пяти часов утра. Думаю, в скором времени снова начнется снегопад.
После этого слуга вежливо предупредил Шэнь Юй:
– В последнее время температура резко упала, господин должен обратить внимание на то, чтобы всегда оставаться в тепле.
Голос слуги вывел Шэнь Юй из глубокой задумчивости. Его глаза постепенно сфокусировались. Он посмотрел на мужчину и улыбнулся.
– Спасибо.
Придя в кабинет, Шэнь Юй взял свой мобильный и набрал номер телефона дяди Чжана.
Все еще выключен.
Когда Шэнь Юй проснулся этим утром, сотовый телефон дяди Чжана уже был выключен, но сотовый телефон Тан Ли работал. Однако тот не отвечал на телефонные звонки.
У Шэнь Юй не было выбора, кроме как продолжать ждать.
Он ждал, пока не перелопатил гору документов в своем кабинете, пока не позвал Кан Лина и его помощников на недолгую встречу, пока около получаса не делал свое реабилитационное упражнение с врачом, пока не наступило более шести часов вечера...
Дядя Чжан наконец вернулся.
Но он возвратился один.
Шэнь Юй, выскочивший из кабинета, заглянул за спину дяди Чжана. Улыбка на его лице вскоре исчезла. Он спросил:
– Где Каштан?
– Все еще там, – у дяди Чжана были снежинки на его волосах и одежде, и снег по всему телу. Он беспомощно улыбнулся. – Молодой мастер Тан Ли слишком упрям. Маленькая девочка не хочет его видеть, поэтому он остался ждать. Что бы я ни говорил, он не уходит.
Похоже, он искренне хочет извиниться перед Лэй Юймэн.
Но Шэнь Юй не мог быть счастлив. В груди родился неописуемый гнев, поднявшийся в нем и обжёгший его щеки.
Что Тан Ли подразумевает под этим?
Хочет показать ему зубы?
Он уже проявил мягкость и протянул оливковую ветвь мира. Тем не менее, Тан Ли не только отказался принять ее, но и был полон решимости остаться на холодной улице.
Уголки губ Шэнь Юй опустились вниз, глаза потускнели, лицо стало совсем бледным, а темные мешки под глазами придавали ему окончательно упаднический вид.
Через некоторое время Шэнь Юй выдавил сквозь зубы предложение:
– Неужели он не хочет возвращаться?
– Не могу знать, – сказал дядя Чжан, склонив голову.
– Ну, так как он не хочет, то пускай не возвращается, – от злости голос Шэнь Юй дрожал. Он несколько раз стукнул кончиками пальцев по подлокотнику кресла-каталки.
Он всегда был спокоен и сдержан. Придя в этот мир, он мог посчитать на пальцах одной руки, сколько раз выходил из себя.
На этот раз он постоянно сердился из-за Тан Ли.
Он был очень наивен, решив больше не заботиться о Тан Ли. Даже если ребенок вернется, он будет игнорировать его целый месяц, чтобы мальчик осознал всю серьезность этого инцидента.
Однако, когда Шэнь Юй увидел снежинки, падающие за окном, эти детские мысли исчезли в одно мгновение.
Снегопад становится все плотнее, и никто не может сказать, когда он прекратится.
Кажется, весь мир будет погребен под слоем снега.
Между тем, Шэнь Юй очень сожалел.
Позже он понял, что Тан Ли – всего лишь ребенок, которому только что исполнилось одиннадцать лет, и он подвергался насилию со стороны семьи Тан более года. Естественно, его образ мышления и действия отличался от обычных детей.
Он не взрослый, а пострадавший 11-летний мальчик...
Первый гнев Шэнь Юй при новости о попытки самоубийства Лэй Юймэн, душевная боль, когда он узнал, что Тан Ли отправился извиняться, его смущение от игнорирования ребенком, и, наконец, осознанная сейчас вина.
Менее чем за день он пережил много эмоциональных взлетов и падений, как будто целый день катался на американских горках, и острое чувство скорби терзало его до безумия.
Но единственное, в чем он может быть уверен, это то, что даже если Тан Ли неправ, Шэнь Юй воспитывал этого ребенка более трех месяцев. Сердце человека мягкое [1]. Он не мог закрыть глаза на то, как Тан Ли голодает и замерзает на улице.
Разобравшись в себе, Шэнь Юй почувствовал себя намного легче. Он позвал дядю Чжана:
– Уже поздно. Мы заберем Каштана и вернемся домой.
_____________
Тан Ли прождал перед домом Лэй Юймэн одну ночь и один день.
Позже начался снег, и холодные снежинки покрывали тело мальчика. Постепенно они таяли, впитываясь в его волосы и одежду, даже кости чувствовали дикий холод от ледяной воды.
Тан Ли было очень холодно. Его зубы постоянно стучали.
Он все еще был одет в школьную форму. Его тонкое шерстяное пальто не выдерживало холодного ветра. В снежную зиму казалось, что даже воздух замерзает.
Хотя Тан Ли сдерживал себя от дрожи, его бледное лицо, казалось, слилось с белоснежным фоном, и он выглядел несчастным и жалким.
Управляющий Чжан сопровождал Тан Ли всю ночь и днем и настоятельно советовал ему вернуться домой.
К сожалению, мальчик не прислушался к его словам и упорно отказывался возвращаться. Он приоткрыл свои уже замерзшие посиневшие губы и с трудом произнес:
– Дядя Чжан, брат Шэнь Юй прав. Я совершил ошибку и должен нести ответственность за последствия. Вам не нужно сочувствовать мне.
Мужчина вздохнула и затем произнес:
– Мистер Шэнь хочет, чтобы вы вернулись домой. Он ждет вас.
– Я не вернусь, – Тан Ли опустил глаза, уставившись на свои ноги, и выдохнул белый пар. – Я не уйду, пока Лэй Юймэн не выйдет ко мне.
Управляющий посмотрел на упрямое выражение лица Тан Ли и решил не продолжать уговоры. Наконец он уехал. Его сотовый телефон разрядился, поэтому он должен был лично доложить Шэнь Юй обстановку.
После его ухода остался только одинокий и несчастный Тан Ли.
Семья Лэй Юймэн жила в элитном жилом районе со строгой охраной, поэтому посторонние бывали здесь редко. Тан Ли пришлось положиться на помощь дяди Чжана, чтобы попасть сюда. Во время ожидания, они редко видели других прохожих.
Все еще шел сильный снег, который, казалось бы, и не собирался прекращаться.
Тан Ли стоял в снегу неподвижно, как бездушная скульптура. Он жутко замерз, и его сознание почти отключилось.
Когда как будто прошло целое столетие, из тихого и снежного воздуха внезапно раздался скрип ботинок по снегу. Постепенно звук приблизился к замерзшему мальчику.
Сознание Тан Ли быстро вернулось, и он поднял голову.
Лэй Юймэн была укутана в длинный черный пуховик с головы до лодыжек, показывая только пару больших глаз. Даже если она была одета в несколько слоев одежды, все равно в этот момент ощущалась ее нездоровая худоба.
Подобно бамбуковому шесту с надетым пуховиком, она совершенно не излучала прежнюю красоту.
Дойдя до Тан Ли, девочка остановилась.
Месяц назад Лэй Юймэн все еще могла смотрел на Тан Ли прямо. Теперь ей пришлось слегка поднять подбородок, чтобы взглянуть в его глаза.
Два человека смотрели друг на друга. Примерно через полминуты Тан Ли нарушил молчание:
– Извини.
Будь то манера или тон Тан Ли, оба были искренни. Сказав это, он достал из кармана винтажную красную квадратную коробку с браслетом, который он купил прошлым вечером.