Страница 14 из 19
Отпустив связного, я в одиночестве присел на скамейку возле пустых больших котлов походной кухни. Мир утопал во тьме сумерек, котлы походили на силуэты причудливых грузных существ, на небе загорались первые звёзды, и воздух становился холодней. Я задумался о Graen Wilat. Когда всё начнётся — мне придётся принести в жертву немало людей, почти весь город, со всеми его жителями и солдатами Империи.
Я не собирался приносить их в жертву буквально — как сделал это прежде в северных поселениях. Жертва богу магии больше не требуется — я выполнил свою часть уговора, и теперь дар бога принадлежал мне, ждал своего часа, когда я им воспользуюсь. Я имею в виду другое: огромное количество «наших» — имперцев в Graen Wilat — пострадают, пострадают из-за меня.
Потому что для претворения моего плана в жизнь мне понадобится устроить как можно больший хаос в городе. Массовые смерти, огромные разрушения, пожары, падающие дома, паника, бойня, резня… — всё это безумие, ад на земле, мне понадобится для того, чтобы я мог сделать то, что задумал. Хаос — единственное и важнейшее условие для исполнения задумки. И, разумеется, во время хаоса погибнет огромное, огромнейшее, количество людей с обеих сторон — я подозреваю, что сам город Graen Wilat после этой бойни перестанет существовать.
Забавно, не правда ли — вторгшееся войско Святой не планирует разрушать город, и вряд ли сильно ему навредит, не планирует убивать мирных жителей. А вот я, имперец, имперский Архимаг — собираюсь разрушить его до основания и убить как можно больше народу.
Это вынужденная жертва — ведь, напомню, Святая является приоритетной целью. Разобраться с Пророчеством — приоритетная задача, и для меня, и для всей Империи. Всё второстепенно по сравнению с этой задачей.
Я имел право легко относиться к жизни лояльных имперских граждан и солдат в Graen Wilat, потому что и сам лично собирался присутствовать на поле боя, и моя жизнь так же будет подвержена опасности — я могу быть убит храмовниками-магами или самой Святой. Меня тоже ждёт сражение, я ставлю и свою жизнь на карту — поэтому у меня есть этическое право разбрасываться жизнями других.
Впрочем, это пустые рассуждения. Ведь, в конце концов, этическое право меня никогда не волновало. Я просто делаю что хочу и что считаю нужным. Нужным для меня.
Разве не так устроен мир?
Нет никакой Империи как таковой. Есть Эльсор, и есть Четверо, и есть Договор, заключённый между нами. Всё остальное — можно сказать, «надстройка». Империя — лишь фикция и инструмент. Инструмент, используя который, Четверо могут выполнить свою часть Договора.
Нынешняя Империя — попытка возродить и реконструировать прежнюю, которая существовала, когда Эльсор присутствовал в мире во плоти, свободный, ещё никем не побеждённый и не заточённый, властвующий на своих землях полубог-император.
…Итак, Graen Wilat. Через пару дней войско Святой прибудет в этот лагерь повстанцев, и начнётся марш на город. Я мысленно предвкушал момент, когда воспользуюсь даром Tolgan Draiokh. Интересно, как он проявит себя? Каков будет эффект? Что станет со Святой после того, как я применю на ней дар бога, Повелителя Магии?
Глава 5. Атака на Graen Wilat
Как и предполагалось, действительно пришлось прождать пару дней. За это время я несколько раз видел Святую с довольно близкого расстояния — шагах в двадцати. Однажды вечером, когда я чистил котлы, я увидел, как девушка покинула главный шатёр, присела на подвернувшийся пенёк и принялась за ужин. В одной руке у неё была тарелка, в другой ложка. Вид у Святой был довольно одинокий. Сложно было сказать, о чём она думает и что чувствует.
Осознавала ли она своё положение некой игрушки, с которой игрались «светлые» боги, жертвенного животного, которое используют в ритуале? Имя которому Пророчество. Святая действительно неуязвима, её невозможно убить — но лишь до момента, когда исполнится Пророчество. Если Эльсор погибнет — Пророчество перестанет защищать Святую, девушка потеряет свой статус… и кто знает, что станет с ней после этого?!
Святая с печальным выражением на лице ела свой ужин и время от времени бросала взгляд на вечернее небо, где появлялись первые звёзды. Изо рта у неё выплывали большие облачка пара — с приходом сумерек холодало.
Долго ей оставаться одной не пришлось, уже через несколько мгновений из шатра вышли двое храмовников и сели на пеньки рядом с ней. Они что-то забубнили — и, как я мог догадаться, они жаловались Святой на то, что она покинула шатёр без сопровождения. Эти ребята были чем-то вроде её телохранителей, похоже, Святой полагалось всегда брать их с собой, появляясь на людях.
Итак, два дня прошло, и прибыло войско Святой. Оно было довольно крупным. Оно двигалось через леса и потому, вероятно, осталось незамеченным разведкой города Graen Wilat.
Войско, разумеется, не поместилось бы в лагере повстанцев, поэтому армия Храма разбила свой лагерь снаружи. В войске было около пятисот человек, и всё это были опытные воины и маги. Вместе с повстанцами, собранными со всех окрестных лагерей в лесах, общее войско достигло численности девятисот-тысячи человек. (Насколько я знал, войско в Graen Wilat достигало полторы тысячи бойцов — среди которых, конечно же, были не только профессиональные вояки, но и рекруты из местного населения).
Как бы ни был Храм хорош, у него не может быть большого количества высококлассных магов — иначе Храм давно бы уже напал на Империю и захватил её. В процентном соотношении среди храмовников столько же магов, как среди жителей Империи или жителей любых других мест в нашем мире. Маги — это особенные люди, они отличаются от обычного человека, их не может быть слишком много в мире. В войске Святой магов было мало, и большинство из имевшихся были низкого ранга, слабые. Лишь человек сто из войска Святой составляли маги. Ещё сто человек — высококлассные элитные воины-паладины. И оставшаяся большая часть войска — это обычные солдаты. Обычные люди, ничем не отличные от имперских низкоранговых воинов, различие было лишь в том, что они принадлежали к Храму и верили в принятую там религию.
Маг становится сильнее чем дольше живёт. Ранг растёт с возрастом и опытом. Сильного мага-ребёнка просто не может быть. Если только речь не идёт о каком-нибудь уникальном гении, которому суждено было родиться уже талантливым магом…
Сильного молодого мага — тоже не бывает. Если вы встречаете мага высшего ранга или вообще Архимага — то это, скорей всего, старик, и большинство из них прожили больше ста лет. Святая — конечно же, исключение. Она была избрана судьбой, Пророчеством, потому в таком юном возрасте уже достигла стадии Архимага.
В каком-то смысле я тоже являюсь исключением. Я показывал большой талант к магии уже с самого детства…
Ещё несколько дней шла подготовка к наступлению, обсуждения и последние согласования плана атаки. Разумеется, я не мог знать о том, что там придумали лидеры повстанцев и храмовники — никто бы со мной не стал советоваться и не допустил до таких секретных встреч — но мне и не было до этого дела. Моему плану не может повредить ничто. Как только мы войдём в город и как только начнётся бойня — Святая окажется в моих руках.
Я ношу в себе, в своей голове, в своём разуме — оружие, инструмент, дар бога, который будет использован против Святой. Я сам — оружие. Святой никак не избежать его применения.
И вот, наконец, настал тот день. День атаки на Graen Wilat.
Я был зачислен в обычные рядовые пехотинцы, мне выдали меч, лёгкий щит, дали какую-то старую кольчугу и кожаные доспехи, и велели идти вместе со всеми в строю и делать то, что скажет командир. В первых рядах, разумеется, шла не пехота, а маги. Армии сначала нужно было прорваться в город, и именно эту задачу магам и поручили. Лишь потом за дело возьмётся пехота — наиболее подходящий род войск для «работы» в городе, особенно если Святая хотела избежать лишних жертв среди населения.