Страница 69 из 155
Зооморфные бляшки поволжских савроматов относятся к VI и V вв. до н. э. В прохоровской культуре Поволжья они неизвестны. В это время появляются бляшки геометрической формы, которые приобретают популярность у сарматов к рубежу нашей эры. По-видимому, наиболее ранним образцом сарматских геометрических бляшек является нашивная бляшка из кургана 26 Сусловского могильника, представляющая собой ромб, заключенный между двумя параллельными брусками (рис. 51, 1б).
Большинство южноуральских золотых бляшек также выполнено в зооморфном стиле. Нашивные бляшки в виде головок ушастых и зубастых грифонов (рис. 77, 25) украшали грудь женщины из погребения 1 кургана 9 Ново-Кумакского могильника; золотая бляшка в виде лежащего оленя с петелькой на обороте (рис. 29, 3а) найдена в женской центральной могиле кургана 6 группы Пятимары I.
В кургане Биш-Оба среди розеткообразных бляшек оказался обломок бляшки другого характера. Сохранившаяся часть бляшки воспроизводит хорошо известную в савроматском искусстве тупорылую морду хищника с раскрытой пастью, в которой изображены два зуба (рис. 80, 3). В женском погребении второго Покровского кургана найдены квадратная бляшка с одной петелькой на оборотной стороне с тисненым орнаментом с пальметками по углам (рис. 16, 2и), четыре крупные овальные бляшки в виде пары голов горных козлов, с двумя петельками на обороте (рис. 16, 2з), две золотые головки львов en face, с двумя петельками на обороте (рис. 16, 2к), и две золотые головки кабана (?) en face с проделанными по обе стороны ушей дырочками для нашивания (рис. 16, 2л).
Описанные савроматские бляшки внешне несколько напоминают зооморфные бляшки Скифии. Однако это сходство сказывается больше в сюжете, чем в стилистических особенностях, о чем подробно будет сказано в разделе о савроматском зверином стиле.
Своеобразие савроматских золотых бляшек с зооморфным сюжетом не оставляет сомнения в том, что они изготовлены местными мастерами, хотя мотивы пантеры и львиных головок были заимствованы. Зато вряд ли можно отнести к савроматскому производству покровскую квадратную бляшку с узором из пальметок, чуждых савроматскому искусству. М.И. Ростовцев сопоставил ее с бляшками из Семибратних курганов. Он сближал ее по стилю с ассиро-вавилонскими вещами и допускал ее импортное происхождение.
Для застегивания одежды савроматы применяли железные, бронзовые и костяные пряжки и, возможно, пуговицы из крупных бусин. В некоторых могилах сохранились обрывки ремней от пояса. Пряжки для застегивания пояса, вероятно, не отличались от пряжек оружейной портупеи. Сюда относятся редко находимые железные круглые пряжки с подвижным язычком (рис. 50, 8в), бронзовые прямоугольные пряжки с квадратной рамкой и, вероятно, подвижным язычком (рис. 71, 1), литые бронзовые крючки и бляхи с неподвижным язычком, выполненные в зверином стиле. Такие крючки и бляхи прикреплялись к широким кожаным поясам, на которых носили оружие, и использовались в конской сбруе. Анализ этих блях в зверином стиле приведен в разделе о савроматском зверином стиле.
В кургане 7 у с. Сара был найден предмет, единственный в своем роде среди вещей савроматской культуры. Это серебряная булавка, состоящая из круглого в сечении и острого на конце стержня, увенчанного округлой ребристой головкой (рис. 35Б, 12). Вероятно, к этой же категории вещей относится обломок железного стержня с округлой головкой (рис. 10, 2б) из кургана 10 Ново-Кумакского могильника. Он был найден в мужском погребении и лежал вплотную у левого плеча погребенного. Эти булавки, видимо, служили для закалывания одежды, может быть, плаща. Аналогичные железные булавки, которые лежали также у левого плеча или ключицы погребенных, известны в усуньских погребениях Семиречья[569]. Более тонкие железные и бронзовые булавки, или шпильки, в тех же памятниках находились в головах и под черепом погребенных[570] и, надо думать, использовались женщинами для закалывания волос или закрепления головного убора. В Семиречье эти шпильки были известны уже с сакского времени[571]. Вероятно, аналогичное значение имела и серебряная шпилька из кургана у с. Сара. Она очень похожа на сако-усуньские головные шпильки. Подобные предметы хорошо известны в тагарских памятниках Минусинской котловины. Среди них есть экземпляры, головки которых, подобно головке сарской шпильки, имеют ребристую дыневидную форму[572]. С.В. Киселев считал, что здесь их использовали в качестве шильев и носили, судя по ряду находок, в одном кожаном футляре с ножом[573]. Однако я сомневаюсь, что вся эта многочисленная серия минусинских предметов относится к группе колющих инструментов. У шильев обычно есть деревянная или костяная ручка, и они не завершаются фигурными навершиями. Местоположение подобных предметов в сако-усуньских погребениях Семиречья, где они найдены в головах погребенных, подтверждает мнение алмаатинских исследователей, рассматривающих эти предметы как головные шпильки. Металл, из которого сделана сарская шпилька (серебро), более подходит для предметов украшения прически или костюма, чем для рабочих инструментов.
К группе савроматских украшений, кроме перечисленных предметов, связанных непосредственно с одеждой, относятся серьги, или височные привески, гривны, перстни, браслеты, ожерелья и особая группа различных подвесок, иногда входивших в состав, ожерелья. Подвески эти служили не столько украшениями, сколько амулетами-апотропеями. Большинство этих вещей найдено в женских и детских могилах. При мужских скелетах лишь изредка встречаются серьги, браслеты, перстни, гривны и амулеты.
Наиболее древними экземплярами савроматских серег являются золотые серьги (рис. 10, 1е) из кургана Биш-Оба конца VI в. до н. э. Каждая серьга состоит из несомкнутого кольца, сделанного из круглой золотой проволоки, уплощенной в том месте, где к кольцу припаян полый двойной конус. Конусы свернуты из золотых листов. На одной серьге шов конусов имеет фестончатый вырез. На ребре и по концам биконических подвесок припаяны золотые витые проволочки. Серьги различаются между собой в основном оформлением нижнего края конусов. К концу одной серьги припаяна четырехгранная полая пирамидка, на каждой стороне которой прикреплены золотые проволочки в виде восьмерок; внизу пирамидка обрамлена мелкой зернью и заканчивается полым шариком с круглой петелькой. К концу второй серьги припаяна гроздь из четырех золотых шариков: трех малых в основании и одного более крупного под ними.
Такие серьги, отличающиеся друг от друга по технике изготовления и деталям формы, известны в западных районах Сибири (коллекция Н. Витзена)[574] и особенно на юге Восточной Европы. Скорее всего, их форма была воспринята под влиянием ювелирного искусства Ближнего Востока в период скифских походов на юг. Такие серьги носили ассирийцы[575]. На Северном Кавказе, где в одном лишь Луговом могильнике найдено более двух десятков биконических серег с несомкнутым кольцом[576], были распространены литые серьги этой формы. Я согласен с мнением Е.И. Крупнова, который считает их продукцией местного производства. Аналогичные им золотые серьги из погребений лесостепного Приднепровья имеют, как и серьги из кургана Биш-Оба, полые биконические подвески с пирамидкой из зерни[577]. Однако приднепровские и кавказские образцы больше похожи на сибирские из коллекции Н. Витзена, чем на бишобинские.
Я затрудняюсь определить хотя бы приблизительно место изготовления или вывоза этих серег. Можно было бы назвать Скифию или Кавказ, где ювелирные изделия, богато украшенные сканью и зернью, известны еще в раннее скифское время. Но среди золотых серег Скифии нет экземпляров, тождественных бишобинским; кавказские же серьги выполнены в технике литья. Не исключена возможность среднеазиатского, в частности, хорезмийского происхождения этих серег, поскольку в кургане Биш-Оба найдены розеткообразные бляшки, находящие себе близкие аналогии среди чирикрабатских ювелирных изделий.
569
Максимова А.Г. Усуньские курганы левобережья реки Или. — Известия АН Казахской ССР, серия истории, археологии и этнографии, вып. I (9). Алма-Ата, 1969, стр. 81, 82, табл. I, 8, 16, 17; стр. 83, табл. II, 5; стр. 89, табл. IV, 4–6; Акишев К.А. Отчет о работе Илийской археологической экспедиции 1954 г. — Труды ИИАЭ АН Казахской ССР. т. 1. Археология. Алма-Ата, 1956, стр. 9, рис. 4.
570
Максимова А.Г. Усуньские курганы…, стр. 81, 82, табл. I, 5, 17; стр. 84, 86, 87, табл. III, 3, 4; стр. 90.
571
Акишев К.А. Саки Семиречья, стр. 213, табл. IV.
572
ОАК за 1895 г., стр. 142, рис. 326; стр. 145, рис. 329; Aspelin J.R. Antiquités du Nord Fi
573
Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири. — МИА, № 9, 1949, стр. 131.
574
Радлов В. Сибирские древности, т. I, вып. 3, стр. 131, табл. II.
575
Rawlinson G. The Fife Great Monarchies of the Ancient Eastern World, v. I. London, 1871, стр. 371.
576
Крупнов Е.И. Древняя история и культура Кабарды. М., 1957, стр. 141, 142 и рис. 41, 6.
577
ДП, вып. III, табл. XLVI, 456б; Ильинская В.А. Курганы скифского времени в бассейне реки Суды. — КСИИМК, 54, 1954, стр. 29, рис. 11, 6.