Страница 52 из 155
Ножи третьей группы, вероятно, использовались во время охоты, как вспомогательное оружие во время войн и, наконец, в ритуальных целях — для совершения кровавых жертвоприношений. Как и в погребениях Скифии, в кургане у с. Сара найдена пара таких ножей. Близкие по форме длинные ножи из бронзы и железа найдены в погребениях ананьинской культуры[389], в Минусинской котловине и на Алтае[390], в Казахстане[391], Средней Азии[392], в частности — в сакских погребениях Восточного Памира[393]. Бронзовые экземпляры найдены теперь и в сакских курганах в дельте Сыр-Дарьи.
В савроматских, преимущественно женских, могилах часто встречаются шилья, выкованные обычно из железа (рис. 59, 15–17), иногда костяные (рис. 16, 3г; 59, 18), иногда бронзовые (рис. 59, 14). Бронзовые шилья найдены лишь в ранних савроматских погребениях. Они очень похожи на местные шилья эпохи бронзы: четырехгранные, реже круглые в сечении; конец, вставлявшийся в деревянную или костяную ручку, уплощен. Железные четырехгранные шилья, по сути дела, не отличающиеся от бронзовых, различаются между собой по длине и толщине в зависимости от их специального назначения. На их черешках всегда обнаруживаются волокна древесины от рукояток.
Представление о савроматских иглах дает находка бронзовой иглы с ушком в погребении V в. до н. э. кургана 8 Калиновского могильника (рис. 59, 19). Иглы, вероятно, хранили в игольниках, сделанных из трубчатой кости крупных птиц (рис. 36, 1и).
Для заточки металлических и костяных орудий, инструментов и оружия, служили три вида абразивных орудий. Среди них чаще всего встречаются оселки с отверстием для подвешивания к поясу. Они разделяются на два основных типа: 1) плоские оселки с параллельными (рис. 13, 2г; 15, 3б; 19, 1ж; 26, 4а; 45, 7д; 59, 20, 21) или чуть расширяющимися в верхней части, где просверлено отверстие, гранями (рис. 5, 3б; 7, 9б); концы их обычно ровно срезаны, иногда округлы; 2) оселки сигарообразной формы, круглые или овальные в поперечном сечении (рис. 26, 3д; 30, 3б; 36, 1г; 39, 5в; 50, 8б; 59, 22–24). Оселки первого типа характерны для погребений VI–V вв. до н. э., второго — для погребений V–IV вв. до н. э., хотя строго хронологически разделить их нельзя. В целом же оселки первого типа могут быть определены как более древние. Оселки второго типа нашли особенно широкое применение в быту сарматов последующих этапов их развития.
Ко второму виду затачивающих орудий относятся песчаниковые плитки овальной, четырехугольной и многоугольной формы, одна сторона которых зашлифована или сильно стерта (рис. 11А, 13; 23, 2д; 24, 3; 26, 4б, в; 35А, 3). Многие найдены близ колчанов: они предназначались для заточки стрел.
Третий вид подобных орудий представляют массивные точильные камни продолговатой формы, уплощенные или четырехгранные (рис. 8, 6г; 10, 1к, н; 21, 3в). Вероятно, их еще использовали и в качестве терочников и пестов, так как на концах есть следы потертостей и выщербин. Но обычно пестами и терочниками служили крупные продолговатые гальки (рис. 10, 1м; 19, 1а, б; 32, 1и), особенно часто встречающиеся в женских могилах с предметами туалета и красящими веществами, которые растирались с помощью таких галек. Крупные тяжелые гальки из крепкого камня служили также ударными инструментами-отбойниками (рис. 5, 2в).
Перечисленные каменные орудия савроматов сделаны преимущественно из песчаника, шифера, сланца и крепких пород камня мелкой кристаллической структуры. Кремень использовали очень ограниченно. Его куски применяли в качестве огнива для высекания огня.
Пряслица изготовлены из глины, камня и кости. Костяные пряслица известны только на территории Поволжья. Они сделаны из эпифизов ножных костей животных и имеют усеченно-коническую форму (рис. 59, 25–27). Глиняные пряслица обычно имели двускатную биконическую или битрапецоидную форму (рис. 59, 29–32), как и более поздние сарматские. Они найдены на всей территории расселения савроматов. Для южноуральского района характерны пряслица дисковидной формы, сделанные из черепка глиняного сосуда или мягкого камня (рис. 59, 35–37). Все они найдены в погребениях IV в. до н. э. и позднее. К тому же времени относятся каменные пряслица усеченно-конической формы (рис. 59, 33). Не ранее IV в. до н. э. появляются каменные шаровидные пряслица, сделанные из мрамора (рис. 59, 34), алебастра, гипса или другого мягкого камня светлых тонов. В дальнейшем такие пряслица очень часто встречаются в сарматских могилах Поволжья и Приуралья.
В савроматских могилах найдены и другие орудия, назначение которых не вполне ясно. Так, из переходного погребения кургана 1 у пос. Сосновский под Челябинском происходит костяная пластина с зубчатым краем (рис. 3, 9а). К.В. Сальников считает ее гребенчатым штампом для нанесения орнамента на глиняные сосуды[394]. Интересно железное орудие из могилы VI в. до н. э. группы Лапасина, сделанное из согнутого пополам четырехгранного прута с немного утолщенными и заостренными концами (рис. 8, 3е). Возможно, это — орудие кузнеца или, как думает В.П. Шилов, щипцы коновала.
В савроматских погребениях не раз находили сильно окисленные мелкие железные изделия или их обломки: узкие пластики, куски трубочек, стержней, круглых или прямоугольных в сечении. Бо́льшая часть их вероятно, принадлежала различным инструментам, которые вследствие плохой сохранности определить невозможно.
§ 2. Керамика
Применение лощеной посуды у савроматов было весьма ограниченным. Она известна только на Дону и в Поволжье (рис. 60, карта). Здесь лощеная посуда впервые появляется в переходное время. С территории Поволжья мне известны два ранних лощеных сосуда одинаковой формы. Один из них найден А.А. Спицыным в кургане 6 у с. Норка на р. Иловля (рис. 60, 1), другой — И.В. Синицыным в погребении 6 кургана 63 II Бережновского могильника (рис. 60, 2). Оба сосуда имеют узкое цилиндрическое горло с резко обозначенным венчиком, низкое эллипсоидное тулово и плоское узкое дно. Сформованы они тщательно. Тесто содержит примесь песка. Они по-разному орнаментированы: первый украшен тонким резным узором в виде комбинаций из заштрихованных треугольников, зигзага на тулове и горизонтальных полос у основания горла; у другого в верхней частя тулова сделан лишь небольшой короткий налетной валик. Эти сосуды не имеют точек соприкосновения с местной керамикой эпохи бронзы. Они связаны с лощеной посудой, которая широко распространяется с конца эпохи бронзы в лесостепной и отчасти степной полосе Северного Причерноморья, в Крыму, дельте Дона и на Северном Кавказе. Они также близки по своей форме и орнаменту сосудам Северного Кавказа (например, из Каменномостского могильника в Кабардино-Балкарии и из Алхастинского поселения)[395].
Орнамент сосуда из кургана у с. Норка почти тождествен и некоторым орнаментам керамики Кобякова городища в дельте Дона[396]. На Нижней Волге чернолощеная посуда распространяется, вероятно, в конце эпохи бронзы в результате связей поволжского населения, прежде всего, с Нижним Доном и Северным Кавказом.
В VII–VI вв. до н. э. на Дону и Волге появляется керамика широкого круга чернолощеной посуды Северного Причерноморья и Кавказа. Наиболее ранним ее образцом является сосуд грушевидной формы (рис. 60, 4) из донского погребения у хут. Соленый на территории Цимлянского водохранилища. Он представляет одну из разновидностей лощеной керамики VIII–VII вв. до н. э. типа сосудов Малой Цимбалки[397] и некоторых грушевидных сосудов чернолесских городищ Приднепровья[398]. Он сходен по форме с северокавказскими образцами, например, из Моздокского и II Устьлабинского могильников VII–VI вв. до н. э.[399] Близкие формы лощеных грушевидных сосудов с рельефным орнаментом известны и в кизилкобинской культуре Крыма. Так, в поселении в балке Ашлама близ Бахчисарая, которое Х.И. Крис датирует VIII–VII вв. до н. э., имеются сосуды с маленькими вертикальными или косыми валиками по тулову[400]. На соленовском сосуде также имеются короткие налепные валики, косо и симметрично расположенные на средней части тулова. Соленовский сосуд может быть датирован временем не позднее VII в. до н. э. или даже рубежом VIII–VII вв. до н. э.
389
Збруева А.В. История населения Прикамья в ананьинскую эпоху. — МИА, № 30, 1952, стр. 62, табл. XII, 5, 6.
390
Клеменц Д.А. Древности Минусинского музея. Атлас. Томск, 1886, табл. III, 13; Merhart G. Bronzezeit…, стр. 40, табл. IV–V, 2, стр. 128, табл. VIII, 6; Tallgren A.M. Collection Tovostine. Helsingfors, 1917, табл. V, 1; Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири. М., 1951, стр. 299, табл. XXIX, 1, 12.
391
Кадырбаев М.К. Памятники ранних кочевников Центрального Казахстана. — Труды ИИАЭ АН Казахской ССР. т. 7. Археология. Алма-Ата, 1959, стр. 174, рис. 8.
392
Тереножкин А.И. Согд и Чач. — КСИИМК, XXXIII, 1950, стр. 154, рис. 69.
393
Бернштам А.Н. Историко-археологические очерки центрального Тянь-Шаня и Памиро-Алая. — МИА, № 26, 1952, стр. 306, рис. 132, 2, 3.
394
Сальников К.В. Бронзовый век Южного Зауралья. — МИА, № 21, 1951, стр. 118.
395
Гриневич К.Э. Новые данные по археологии Кабарды. — МИА, № 23, 1951, стр. 134, рис. 12; Крупнов Е.И. Археологические памятники верховьев р. Терека и бассейна р. Сунжи. — Труды ГИМ, вып. XVII. М., 1948, стр. 19, рис. 12; стр. 20, рис. 13; он же, Археологические исследования в Кабардинской АССР в 1948 г. — Ученые записки Кабардинского научно-исследовательского ин-та, т. V. Нальчик, 1950, стр. 248. рис. 43; стр. 252; рис. 52; он же, Древняя история Северного Кавказа. М., 1960, стр. 132, 133, табл. на стр. 135, табл. XIX, 8.
396
Миллер А.А. Краткий отчет о работах Северокавказской экспедиции ГАИМК в 1924 и 1925 гг. — ГАИМК, I, 1926, стр. 129, рис. 25; стр. 132, рис. 28; Кривцова-Гракова О.А. Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху поздней бронзы. — МИА, № 46, 1955, стр. 103, рис. 23, 15; стр. 105, рис. 24, 1, 2.
397
Иессен А.А. К вопросу о памятниках VIII–VII вв. до н. э. на юге Европейской части СССР. — СА, XVIII, 1953, стр. 84, рис. 23.
398
Тереножкiн О.I. Розвiдки i розкопки 1949 р. в пiвнiчнiй частинi Кiровоградськоï областi. — Археологiя, VII. Киïв, 1952, стр. 123, рис. 7; он же, Предскифский период на Днепровском Правобережье. Киев, 1961, стр. 61, рис. 35; стр. 69, рис. 43; стр. 71, рис. 45; стр. 77, рис. 51.
399
Пиотровский Б.Б. и Иессен А.А. Моздокский могильник. Л., 1940, табл. III, VII; Анфимов Н.В. Меото-сарматский могильник у станицы Усть-Лабинской. — МИА, № 23, 1951, стр. 163, рис. 2, 2.
400
Крис Х.И. Разведки на поселении эпохи поздней бронзы и раннего железа в балке Ашлама близ Бахчисарая. — СА, XXIV, 1955, стр. 185 и сл.; стр. 191, рис. 3, 1; стр. 192.