Страница 49 из 155
Обряд трупосожжения умерших был у савроматских племен далеко не обязательным, но следы его встречаются повсюду (рис. 58). Отсутствие погребений с трупосожжениями в междуречье Дона и Волги, вероятно, объясняется малым количеством исследованных здесь савроматских погребений. Судя по инвентарю, сожжению или обожжению подвергались и мужчины и женщины. Из трех основных форм этого обряда — сожжение в костре на уровне почвы, сожжение в грунтовой могиле на слое костра или горячих углей, сожжение или частичное обожжение путем засыпки покойника горячим углем или разведением костра на теле умершего — последние две формы применялись чаще и преимущественно в Южном Приуралье. В дальнейшем этот обряд не получил сколько-нибудь заметного развития. Его все чаще и чаще заменяли новым ритуалом очищения трупа — применением меловой посыпки.
§ 6. Кости животных в могилах и погребальный инвентарь
Представления савроматов о загробном существовании и культ почитания предков выясняются при рассмотрении погребального реквизита.
У савроматов существовала категория людей, при захоронении которых, соблюдая погребальные обычаи, не клали в могилу вещей и даже заупокойной пищи. Это связано с явлением социального порядка — социально-экономическим расслоением в савроматском общество, усиливавшимся по мере его развития. Количество богатых погребений, малое в переходное время, особенно резко увеличивается с конца VI в. до н. э. Погребальный инвентарь, особенно остатки заупокойной пищи в виде костей различных домашних животных, тесно связан с формой хозяйства савроматских племен, преимущественно кочевого.
В большинстве савроматских могил мы находим кости животных, среди которых первое место занимают кости овцы или барана, затем — кости лошади, и третье место — кости крупного рогатого скота. Домашние животные всех трех видов служили в качестве заупокойной пищи.
Положение с покойником целой или разрубленной (расчлененной) туши барана (ягненка) с отрубленными головой и копытами является одним из самых ярких признаков савроматских могил. Нередко вместо целых туш клали ногу или бок животного. Вероятно, голова животного вовсе не служила заупокойной пищей, но ее приносили в жертву божествам, связанным с заупокойным культом. Об этом, по-видимому, свидетельствуют находки черепов баранов на древнем горизонте в ряде курганов, непосредственно у могил, где совершались тризны или разжигался погребальный костер. Так, в кургане 2 урочища Бис-Оба у пос. Благословенский на древнем горизонте среди углистых пятен от погребального костра обнаружены кости барана и среди них расколотый череп. В кургане 4 урочища Бердинская гора череп барана был положен на пирамидальное каменное покрытие могилы, а с другой стороны лежал череп лошади. Кроме того, в обеих могилах в качестве заупокойной пищи рядом с покойниками были положены части туш животных.
В рядовые могилы обычно клали одну или пару обезглавленных туш баранов, иногда один костяк принадлежит взрослому барану, другой — ягненку. В богатых погребениях насчитывается от четырех до десяти туш.
Погребения с обезглавленными тушами баранов пока ни разу не найдены на р. Маныч, в междуречье Кумы и Терека и на левом берегу Дона, где, однако, савроматские памятники исследованы недостаточно хорошо. Нет таких погребений и в районе Челябинска. В степных районах Приуралья обезглавленные туши баранов найдены главным образом в ранних савроматских погребениях, куда довольно часто клали лишь часть такой туши, обычно половину. Уменьшение «мясного рациона» в некоторых савроматских могилах связано с эволюцией погребального обряда, так как уже на следующем этапе истории сарматов обезглавленные туши баранов становятся в могилах очень редки. Их заменяют обычно передней, реже задней ногой барана.
Бараньи астрагалы, находимые в могилах, не связаны с заупокойной пищей. Они чаще всего встречались в детских погребениях, что объясняется их назначением: их попользовали для игры.
Кости лошади обнаружены как в поволжских, так и в южноуральских погребениях, причем в последних они встречаются чаще, чем в поволжских. Особенно часто попадаются кости лошади в могилах с трупосожжением или с сильно обожженными человеческими скелетами. В могилах с восточной ориентировкой погребенных лошадь занимает первое место среди жертвенных животных. Разрубленные части туши лошади, обычно неполной, без головы, иногда только задняя нога и бок, служили заупокойной пищей. Часто в могилу клали мясо жеребят.
Полные скелеты коней встречаются редко. Лошадей хоронили в одной могиле с человеком, иногда в отдельной яме, на деревянном перекрытии или у края могилы, под насыпью кургана. В заволжских степях известен лишь один случай такого захоронения коня в кургане 7 четвертой курганной группы у с. Визенмиллер (Луговое). Скелет коня лежал под насыпью, в 1,5 м к югу от круглой могилы с остатками костра и обожженными костями человека. Конь был обезглавлен. Видно, и здесь голова коня, подобно головам баранов, составляла особую жертвенную часть животного. Об этом же свидетельствует отмеченный выше случай, когда головы лошади и барана были положены на каменное пирамидальное перекрытие могилы в урочище Бердинская гора (курган 4).
Остатки конского скелета, потревоженного грабителями, лежали на плоском деревянном перекрытии в кургане 8 урочища Бис-Оба. С захоронением этого коня связана находка железного псалия, найденного в грабительской яме (рис. 15, 5г).
Вероятно, полные скелеты коней были погребены и в двух Покровских курганах на р. Илек.
В первом из них обожженные кости коня обнаружены на древнем горизонте, где было устроено деревянное сооружение. Кладоискатели нашли в кургане части уздечного набора, вероятно, принадлежавшего этому коню (рис. 16, 1 а-г). В другом кургане конские кости, в том числе и копыта, очень редкие среди остатков заупокойной пищи, лежали ниже деревянного помоста, образующего перекрытие могилы. Судя по описанию могилы у И.А. Кастанье, этот помост провалился. Поэтому вполне допустимо, что скелет коня первоначально лежал на крыше, как и в кургане урочища Бис-Оба.
Наиболее яркие захоронения коней со сбруей обнаружены в богатых курганах могильника Пятимары I. Пять молодых коней с богатым уздечным набором были погребены на древнем горизонте у южного края деревянного надмогильного сооружения кургана 8 (рис. 25; 27, 1); один конь — под юго-восточной стеной такого же сооружения в кургане 6 (рис. 29, 1, 4).
Все перечисленные примеры конских захоронений говорят о том, что в погребальном обряде лошадь использовали не только в качестве жертвенной, заупокойной пищи, но и как имущество погребенного, как его верхового коня. Захоронение верховых лошадей чаще производилось при погребении богатых и влиятельных представителей племени. Коней хоронили и со знатными женщинами, о чем свидетельствует женский инвентарь покровских курганов (рис. 16, 2) и особенно курган 6 группы Пятимары I, где захоронение коня связано с центральной могилой богатой молодой женщины (череп определен Т.С. Кондукторовой). В целом этот обычай был более свойствен приуральским савроматским племенам.
Кости коровы известны только в 22 могилах. Они также представлены в остатках заупокойной пищи и тризны; это — ребра, лопатки и ножные кости. В Блюменфельдском кургане А 12 части нескольких разрубленных коровьих туш лежали вместе с бараньими в ямах-складах у северо-восточного и северо-западного углов могилы. Черепов коровы обычно также в могилах нет.
В семи могилах обнаружены кости собаки. В кургане 4 у с. Норка полный скелет собаки с черепом лежал на покойнике вместе с расчлененной тушей барана. В кургане 6 у с. Политотдельское среди костей животных, нарушенных во время ограбления могилы, оказались кости скелетов двух щенков. В одном из усатовских курганов (F 13) на древнем горизонте, у южной стороны деревянной ограды, обрамляющей савроматскую могилу, была найдена нижняя челюсть собаки. Во всех случаях кости собаки находят вместе с костями барана, лошади или коровы. Но если кости домашнего скота остались от заупокойной пищи, то захоронение собаки имело иной смысл. Собака, как и верховая лошадь, сопровождала своего хозяина-скотовода в загробный мир как его верный помощник и его собственность.