Тест

VI

Три часа спустя, как и предсказывал Арно Танос в разговоре с бывшей женой, на экранах аппаратуры обнаружения «Гончей Целесты» (капитан Танос так и не перешел с транспорта на свой эсминец) появились изображения многочисленных боевых звездолетов империи. Они медленно дрейфовали в лучах голубоватого светила, известного в земных лоциях, как звезда Петерион.

— Дошли! — выдохнули с облегчением все, кто находился в командирской рубки «Гончей Целесты».

— Наконец-то среди своих!

— Фу-у-ух, ну и походец!

— Надо будет договориться с капитан-командером и выспаться!

— Интересно, что будет врать капитан Танос «на ковре» у адмирала. Или, с дуру, расскажет правду?

— Надо сообщить жене и детям, что со мной все в порядке.

— Как думаешь, Кегелен отпустит нас обратно на базу или оставит при своём флоте?

Каждый думал и говорил о своем, когда Арно Танос обратился к Руни Турину.

— Капитан-командер, я позаимствую у вас скоростной лихтер. Какой из лихтеров готов к полету?

— Берите номер пять. Он самый быстроходный, — Руни Турин с пониманием посмотрел на Таноса и спросил: — Кто будет докладывать адмиралу о прибытии конвоя: я или, лучше, Шикен?

— Предоставим эту миссию Шикену. Я свяжусь с ним из… лихтера.

— Удачи на Кобране, капитан.

— Спасибо.

Арно Танос покинул рубку и направился в отсек «Гончей Целесты», где на случай аварии, ремонтных работ или разведки находились спасательные катера и скоростные лихтеры.

Танос, облаченный в боевой скафандр, вышел на лихтере в открытый космос и только после этого по коммуникатору связался с командиром крейсера «Луч Кассиопеи».

— Капитан, это Танос. Вы свяжетесь с адмиралом Кегеленом и доложитесь ему о прибытии конвоя. Я же на лихтере отбываю на Кобран. Там застряла группа каких-то наших шишек. Их надо оттуда вытащить.

— Вы о своей бывшей жене такого высокого мнения? — ухмыльнулся Вентир Шикен.

— Выполняйте приказ, капитан! — обозлился Танос и отключился.

Вентир Шикен посмотрел на потухший экран аппарата связи, пожал плечами, и через интерком вызвал дежурного связиста.

— Сержант, свяжите меня с адмиралом Кегеленом.

— Сию минуту, господин капитан… Господин капитан, соединяю!

Экран аппаратуры связи включился и на капитана Шикена уставились (в прямом смысле этого слова) темно-карие глаза адмирала Аркона Кегелена.

— Капитан второго ранга Шикен, командир крейсера «Луч Кассиопеи», исполняющий обязанности командира конвоя П871−611–924. Докладываю. Конвой прибыл согласно приказу в ваше подчинение. Потери: шестеро рядовых с эсминца ТК87412 и весь груз. Груз был выброшен в космос согласно приказа командира конвоя капитана второго ранга Таноса, чтобы принять беженцев. На транспортах конвоя более пятидесяти восьми тысяч беженцев с планеты Леверинг. Жду распоряжений!

— Почему докладываете вы, а не капитан Танос? — резким тоном спросил адмирал, недовольно хмуря свои густые черные брови.

— Капитан Танос на лихтере отбыл на планету Кобран.

— Что он на ней забыл?

— Отправился спасать свою жену!

— Что-о-о! — грозно засверкали молниями предстоящей грозы глаза адмирала. — Приказываю немедленно вернуть Таноса!

— Это невозможно! С капитаном Таносом нет связи! А его лихтер один из самых быстроходных кораблей флота!

— Если этот болван вернется, — внезапно успокоился адмирал Кегелен, — он проклянет день, когда решился на подобное безумие.

И пояснил капитану Шикену.

— В системе Кобран в данный момент находится более трехсот боевых звездолетов рилов. Приказываю. Ваш крейсер и прибывшие с вами эсминцы входят в отряд контр-адмирала Перозину. Командиры транспортов поступают в подчинение капитана первого ранга Масуфа. Он поможет решить вопрос с беженцами. У меня все! Выполняйте!

— Есть! — Вентир Шикен отдал адмиралу честь и отключился.

К капитан-командеру Турину по коммуникатору обратился лейтенант Рон.

— Капитан, что нам делать с графом Смолениным? Он заперт в кладовке повара.

— Какой граф?

— Советник графа Ямбуара, министра межзвёздных отношений империи.

— А почему его заперли в кладовке? — спросил Руни Турин и мысленно ругнулся. Он вспомнил звонок старшины Дикона, который спрашивал, что ему делать с наглым графом. Танос тогда взял эту проблему на себя.

— Согласно приказа капитана Таноса за бузу в трюме с беженцами!

— Немедленно освободить графа и проводить его ко мне!

Когда Кей Смоленин оказался на командирском мостике, Руни Турин рассыпался в извинениях.

— Ваше сиятельство, я только что узнал о самоуправстве капитана Таноса. Разумеется, я не допустил бы, чтобы на моем корабле осмелились оскорбить такого вельможу, как вы!

— Где этот негодяй! — скрипнул зубами Кей Смоленин.

— Улетел на планету Кобран.

— А где находимся мы?

— У созвездия Петерион. Мы в безопасности. Под защитой флота адмирала Кегелена.

— Вы можете организовать мой перелет на флагман Кегелена? Мне надо срочно связаться с Червоным.

— Немедленно выделю вам катер, команду сопровождения и доложу о вашем прибытии адмиралу.

— Скажите, когда должен вернуться капитан Танос с Кобрана?

— Это ведомо лишь духам Космоса. У Кобрана флот рилов.

— Лучше б Таносу там сгореть! — вырвалось у Кея Смоленина, и тут же дипломат взял верх над эмоциями.

— Благодарю за содействие, капитан-командер. Знайте, я не забываю людей, сделавших мне приятное.

— Благодарю, ваше сиятельство. Капитан-лейтенант, — обратился Руни Турин к своему заместителю, — проводите его сиятельство на мой личный катер.

— Слушаюсь. Ваше сиятельство, прошу вас.

Кей Смоленин приветливо кивнул Руни Турину и последовал за капитан-лейтенантом.

Когда катер с «Гончей Целесты» подошел к линкору «Ронин», флагману флота Аркона Кегелена, графа встречали адъютант командующего капитан первого ранга Кашуи и взвод почетного караула.

Капитан Кашуи помог Кею Смоленину спуститься по трапу с катера и приложил руку к козырьку.

— Господин адмирал ждет вас, ваше сиятельство! Для нас большая честь принимать на нашем линкоре такого человека, как вы!

— Спасибо, капитан, — Кею Смоленину понравилась эта неуклюжая лесть. После всех его перепетий на Леверинге и хамства Таноса, граф Смоленин впервые с момента бегства из Орвина почувствовал себя тем, кем был прежде: знатным и влиятельным лицом.

Аркон Кегелен принял столичного вельможу как нельзя лучше.