Тест

V

На транспорте «Гончая Целесты» спасенных из Орвина поместили в большом грузовом трюме, откуда еще на подходе к Леверингу выбросили весь груз. А так как трюм был переполнен беженцами из Айреса и окрестных селений, то спасенных из Орвина разделили на мелкие группы и разместили по всему трюму, где нашлось место. Красава с сыном, таким образом, оказались далеко от тех, с кем вместе отдыхали, с кем вместе вели бой, защищая свои и чужие жизни.

— Располагайтесь тут, — предложил старшина-распорядитель, указав на свободный закуток в углу трюма, недалеко от входа, который он нашел специально для матери и сына, когда узнал от одного из защитников Орвина, что эта красивая знатная дама лично участвовала в бою с рилами, а ее двенадцатилетний сын уложил в бою до десятка рилов со своей снайперской винтовки.

— Здесь вам будет не так тесно, — пояснил старшина и дал Красаве и Расту по тонкому, прочному шнуру. — Привяжитесь к тем скобам.

Пояснил.

— Возможно, придется принять бой. Если не привяжитесь, можете погибнуть при резких маневрах.

— Спасибо! — поблагодарила члена экипажа Красава.

— Удачи вам, — старшина направился к противоположному углу трюма, где возникла перепалка между двумя пожилыми дамами, что-то не поделившими между собой.

Но такое было редко. Несколько тысяч людей, нашедших убежище в трюме «Гончей Целесты» вели себя тихо, потрясенные случившимся, подавленные тревожным ожиданием: проскочат или не проскочат к своим; обнаружат их звездолеты рилов или нет; спасутся или не спасутся? Даже дети и те не капризничали, напуганные состоянием взрослых. Атмосфера тревожного ожидания и страха царила в трюме. Кто захочет говорить или шуметь о пустом в подобном состоянии? Разве пискнет или поорет какой младенец — несмышленыш.

Группа молодых девушек, подле которых сели на пол и привязались к скобам Красава с сыном, с любопытством поглядывали на Раста. Особенно привлекала их внимание винтовка паренька. Но никто из них не рискнул обратиться с вопросом к Красаве и ее парню. Было очевидно, что старшая, из вновь прибывших, крайне расстроена и ей не до вопросов. А горящие глаза и плотно сжатые губы подростка также не располагали к беседе. Графиня кусала в волнении губы: Как же так? Муж исчез. Неужели погиб? А Арно, тот самый Арно, который вытащил их из Орвина, сам остался в городе вести безнадежный бой с десантниками рилов. Правда, пилот челнока, на котором они прибыли, заверял их, что за Арно и его солдатами послан челнок, но есть вопрос: Успел ли челнок забрать их живыми? Или Арно погиб в Орвине?

— Откуда вы? — рискнула обратиться к Расту пожилая дама в платье из очень дорогой материи.

— Из Орвина, — ответил подросток, но ответил таким тоном, что никто более не возжелал разговаривать со Смолениными.

В тревожном ожидании прошло еще циклов двадцать, и, вдруг, транспорт задрожал. Загудели мощные двигатели.

— Всем держаться! Взлетаем! — загремело в трюме через усилитель.

Красава притянула к себе сына и обняла его за плечи. Раст положил голову на плечо матери, но винтовку не выпустил. Казалось, он сросся с ней после боя в Орвине.

Корабль дрожал все сильнее. Гул все больше изменял тональность и, наконец, тяжелая махина «Гончей Целесты» оторвалась от поверхности Леверинга и устремилась вверх, в космос.

Ускорение прижало людей к полу, но искусственная гравитация, включенная вскоре на корабле, выровняла давление и всё пришло в норму. К счастью, никто не пострадал.

Цикл, второй, третий… тридцатый полёта… и, неожиданно, густой мужской бас на весь трюм:

— Капитан, мы перехватили переговоры рилов! Их звездолеты получили приказ догнать нас.

— Курс на систему Ронди, — послышался спокойный голос в ответ. — Попробуем…

И тишина. Кто-то заметил, что случайно включили громкую связь на трюмы и каюты транспорта, полные беженцев, и отключил ее.

Несколько мгновений тишины и громкая реплика здоровенного мужчины, одетого в поношенную робу ремонтника.

— Черная дыра Космоса! Мы все без скафандров! Если они пробьют корпус — нам всем хана!

— Только не это! — взвизгнула какая-то дама.

— Я не хочу умирать! — в тон ей завопил мужской голос.

— Сделайте хоть что-нибудь! — вскричал третий, истеричный.

Кое-где взвыли от страха дети постарше.

И тут, через усилитель, загремел голос старшины — распорядителя.

— Всем заткнуться! Прекратить панику! Если кто еще откроет свою пасть — получит заряд в голову!

И такая сила, такая властность, такая уверенность в свой правоте звучала в голосе представителя команды, что в трюме быстро установилась тишина. Особенно напугали всех фигуры, одетых в мундиры рядовых военно-транспортного флота, парней, которые появились в дверях трюма с пульсарами в руках. Трусы и паникеры поняли: лучше молчать и забиться куда подальше. Здесь шутить не будут. На деле снесут голову.

И эта воцарившаяся в трюме тишина, окутанная страхом людей, не способных защитить себя в случае нападения, держала всех на пределе сил много долгих часов…

— Что будем делать? — с экрана монитора связи на Таноса смотрело лицо Вентира Шикена. — Наши расчеты показывают, что через три часа рилы нагонят нас.

— Мы идем на максимальной скорости? — обратился Арно Танос к капитан-командеру «Гончей Целесты»?

— Это всё, что могут дать двигатели! Больше не выжать! — Руни Турин был категоричен.

— Тогда сделаем так. В тридцати циклах лёта есть красный карлик. Вокруг него большое кольцо астероидов из остатков разбитых планет. Укроемся в этом кольце.

— Ввести наши транспорты в скопление астероидов — это самоубийство! — возмутился Руни Турин. Окружающие его офицеры в знак согласия закивали головами.

— Полностью поддерживаем капитан-командера Турина! — дружно, едва ли не в один голос, зашумели командиры вверенных Таносу звездолетов: совещание шло в визуальном режиме с помощью видеоаппаратуры.

— Если внестись в астероиды на нашей скорости, то так и будет! — согласился Арно Танос со своими офицерами. — Если мягко вплыть, точнее вползти в пояс, в нужном месте — я знаю это место — то ничего нашим звездолетам не будет!

— Как это вползти? — спросил неуверенным голосом капитан-командер «Мерцающей звезды» среди всеобщего тревожного молчания.

— В прямом смысле этого слова. На скорости примерно равной десяти-пятнадцати планетарных картье-миль в час.

— Это, хмм… — задумался капитан Шикен.