Страница 98 из 149
Хорошая сохранность некоторых черепов из Выхватинского могильника позволила установить, что антропологический тип трипольцев сходен со средиземноморским типом, распространенным в то время на Балканах и в Подунавье. Вместе с тем в краниологическом материале содержатся признаки влияния со стороны племен степной полосы Восточной Европы. М.С. Великановой выявлены и различия антропологических типов женских и мужских черепов, что может свидетельствовать о механическом смешении разноэтничных групп населения (Великанова М.С., 1961). Представление о внешности трипольцев дают графические реконструкции М.М. Герасимова, выполненные по черепам из Выхватинского могильника (Пассек Т.С., 1961а, рис. 48, 49). На одной из реконструкций мы видим резко профилированное лицо волевого человека с низким лбом, сильно выступающим носом, массивной нижней челюстью (рис. 15). Лица женщин узкие и невысокие, хорошо профилированные, весьма изящные (рис. 16, 17).
Рис. 15. Графическая реконструкция внешнего облика мужчины по черепу из погребения 19 Выхватинского могильника (по М.М. Герасимову).
Рис. 16. Графическая реконструкция внешнего облика женщины по черепу из погребения 35 Выхватинского могильника (по М.М. Герасимову).
Рис. 17. Графическая реконструкция внешнего облика девочки по черепу из погребения 5 Выхватинского могильника (по М.М. Герасимову).
Ранние захоронения в усатовских могильниках соответствуют выхватинским. Их выделяют из числа захоронений по наличию большого числа расписных сосудов. В.А. Дергачев один из амфоровидных расписных сосудов в погребении 12 кургана 1 считает привезенным в Причерноморье с территории Пруто-Днестровского междуречья, на основании чего синхронизирует это захоронение с памятниками брынзенского типа (Дергачев В.А., 1980, с. 191, рис. 25, 7).
Из многочисленных орудий, происходящих с поселений (табл. LXXXV) и из погребений, отметим характерные для 9-й ступени позднего периода каменные проушные топоры с грибовидным обухом, прямолезвийные серпы с одним (длиной до 20 см) или несколькими (длиной в 5–7 см) пластинчатыми вкладышами (табл. LXXXV, 2, 9), костяные кинжалы с орнаментированной рукоятью (табл. LXXXV, 13, 14), роговые вислообушные топоры, глиняные пряслица разнообразных форм (дисковидные, полусферические, усеченно-конические, биконические), иногда украшенные углубленным орнаментом в виде прямых лучей, расходящихся от центра (табл. LXXXIII, 4). Комплекс орудий отличается обилием грузил для ткацких станов (пирамидальные, конические и грушевидные) и большим числом изделий из рога и кости (наконечники, мотыг, землекопалки, шилья, развертки, лощила, стамески, отжимники). В пещере Вертеба у с. Бильче Золотое найдены характерные для поселений 9-й ступени позднего периода костяные кинжалы и керамика (Hadaczek К., 1914). Сосуд с включенным в орнамент изображением быка (табл. LXXXVII, 6) ближайшие аналогии находит в керамике поселений Брынзены III и Костешты IV.
Изделий из меди мало. На поселении Брынзены III обнаружены литой плоский топор и пробойник, на поселении Костешты IV — две проколки, в Выхватинском могильнике — небольшое четырехгранное шило (табл. LX). Возможно, к рассматриваемой ступени относится и медный кинжал из пещеры Вертеба в с. Бильче Золотое (Дергачев В.А., 1980, с. 116).
Керамика памятников 9-й ступени позднего периода делится на две группы: расписную из мелкоструктурной глины и кухонную из массы с примесью дробленой раковины, реже — шамота. На разных памятниках первая составляет 50–70 %, вторая — 30–50 %. Из общей массы посуды В.А. Дергачев выделяет пять форм, характерных для памятников разных районов трех последних (9-11) ступеней позднего периода культуры Триполье-Кукутени (Дергачев В.А., 1980, с. 143): полусферические миски (табл. LXXVIII, 42), шаровидные амфоры с двумя ручками на плечиках и полусферическими рогатыми крышками (табл. LXXVIII, 37, 45), округлобокие амфоры с двумя ручками на тулове (табл. LXXVIII, 34), сосуды с высокой горловиной и налепами на боках (табл. LXXVIII, 39), широкогорлые округлобокие сосуды с тремя-четырьмя бугорками у основания горла (табл. LXXVIII, 46). Первые четыре формы связаны с группой расписной керамики, последняя — с группой кухонной. В комплексах 9-й ступени посуда перечисленных форм составляет до 70–80 % всей керамики. Кухонная посуда орнаментирована наколами, резными линиями, отпечатками шнура, а в памятниках выхватинского типа, кроме того, еще и защипами, насечками, «жемчужинами». Керамика из мелкоструктурной глины почти всегда расписана темно-коричневой краской иногда в сочетании с красной по розоватой или желтоватой поверхности (табл. LXXVIII, 139–148). Орнамент заключен в пояса, на многих сосудах разделенные метопами, роспись между которыми состоит из полуовалов, сходящихся под углом лент, косой сетки (табл. XC). На керамике поселений типа Брынзены III в расписной орнамент включены зооморфные и антропоморфные мотивы (табл. LXXVIII, 143, 144; LXXIV, 1–7, 9-10, 14). Узоры сочетаются с различными символическими знаками, среди которых наиболее часто встречается символ быка в виде схематического изображения рогов (табл. XC, 6, 12).
Антропоморфная пластика рассматриваемых памятников выполнена в условно-реалистическом (рис. 12, 9) и реалистическом (рис. 12, 2) стилях. Среди статуэток мужские, как обычно, единичны. Преобладают женские стоячие фигурки с раздельно вылепленными, но затем соединенными ногами, с сильно развитыми плечевыми выступами, с уплощенной головкой, на которой защипом обозначен нос, а сквозными отверстиями — глаза и прическа. Образцы зооморфной пластики не обнаружены.
Число памятников 10-й ступени намного превосходит число поселений и могильников любой из предшествующих ступеней позднего периода. Они распространены на территории, включающей крупные регионы, впервые освоенные трипольскими племенами, — Нижнее Поднестровье, Северное Причерноморье и Волынь (карта 4, VI, 9, 14). Именно там, а также в Среднем Поднепровье велись активные раскопки различных археологических объектов. Широкую известность получили поселения Костешты IX и Косауцы II (Маркевич В.И., 1981) в Попрутье, Усатово I (Болтенко М.Ф., 1925; Патокова Э.Ф., 1979) в Причерноморье, Софиевка, Казаровичи III, Подгорцы II, Лукаши, Евминка I и II (Круц В.А., 1977) в Киевском Поднепровье, Троянов (Белановская Т.Д., Шмаглий Н.М., 1959; Шмаглий Н.М., 1966; 1971), Паволочь (Макаревич М.Л., 1952а), Войцеховка (Лагодовская Е.Ф., 1954), Райки (Пассек Т.С., 1949а), Лозы (Пелещишин М.А., 1974б) на Волыни, могильники Выхватинцы II (Пассек Т.С., 1961а; Мовша Т.Г., 1971г; Дергачев В.А., 1978) в Среднем Поднестровье, Усатово I (Лагодовская Е.Ф., 1940; 1943; 1946; 1947; 1953; Пассек Т.С., 1949а; Збенович В.Г., 1974; Патокова Э.Ф., 1979; Дергачев В.А., 1980), Парканы, Терновка, Суклея (Пассек Т.С., 1949а; Дергачев В.А., 1974), Тудорово (Мелюкова А.И., 1962), Огородное (Субботин Л.В., Загинайло А.Г., Шмаглий Н.М., 1970) и многие другие курганные захоронения в Северном Причерноморье (Фабрициус И.В., 1951), Ольшанка, Серезлиевка (Пассек Т.С., 1949а) в Побужье, Софиевка (Захарук Ю.М. 1952; 1953б; 1971в), Красный Хутор (Даниленко В.М., Макаревич М.Л., 1956а) и Чернин (Канiвець В.I., 1956) в Среднем Поднепровье.