Страница 77 из 258
Мы не в силах этому противостоять, и, как признается своей кормилице Федра: quae loqueris, vera sunt, sed furor suggerit sequi pejora[1021] [то, что ты говоришь, справедливо, и все же моя страсть влечет меня к худшему], — как хорошо и справедливо сказано; она признает это, но непреоборимая страсть и неистовство принуждают ее поступать вопреки всему. Так и Давид понимал всю мерзость содеянного им; понимал, сколь отвратительным, бесчестным и вопиющим грехом было прелюбодеяние, и все же, несмотря на все это, он хотел совершить убийство, дабы отнять чужую жену, вынужденный вопреки рассудку и религии повиноваться своему желанию{919}.
Эти природные и растительные силы отнюдь не находятся под началом у воли, ибо, «кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть?»{920}. Другие же могут, но не делают этого, и отсюда проистекают все эти своевольные страсти, неукротимые душевные волнения и столь частые порочные влечения, привычки, смертельные недуги, а все потому, что мы чересчур потворствуем нашему влечению и, подобно многим животным, следуем нашим наклонностям. Существуют лишь два основных состояния — добродетель и порок; определением их особенностей, пространным описанием их отличительных признаков и разновидностей занимается этика, и это же служит, разумеется, предметом нравственной философии.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ПОДРАЗДЕЛ I
Определение Меланхолии, ее название, различия
Коротко рассмотрев строение человеческого тела и души, дабы подготовить вас к последующему, я могу теперь свободно перейти к доступному для умственных способностей большинства людей изложению намеченного мной предмета и после множества околичностей внятно определить, что такое меланхолия, объяснить ее название и различия. Название определяется ее сущностью, и болезнь обозначена так, исходя из ее материальной причины, то есть, как сказано на сей счет у Брюэля{921}, Μελανχολια quasi Μελανια χολη, от черной желчи. Является ли это причиной или следствием, болезнью или ее симптомом, предоставим решать Донато Альтомари и Сальвиану{922}, — спорить по этому поводу я не собираюсь. Существует несколько ее описаний, обозначений и определений. Фракасторий во второй книге, посвященной Разуму, называет меланхоликами тех, «на кого избыток испорченной черной желчи оказал столь пагубное воздействие, что они вследствие этого обезумели и ведут себя в большинстве случаев безрассудно или, по крайней мере, во всем что касается выбора, воли и других очевидных проявлений понимания»[1022]. Меланелий{923}, основываясь на трудах Галена, Руфуса{924} и Аэция, характеризует ее как «скверную болезнь, которая отличается раздражительностью, низводящей человека до животного состояния»[1023], а сам Гален считает ее «следствием какого-то изъяна или заражения средней части головы»{925}, определяя ее по пораженному органу, с чем согласны и Геркулес Саксонский (lib. I, cap. 16 [кн. I, гл. 16])[1024], называющий эту болезнь «расстройством главных функций» этого органа, а также Фуксий (lib. I, cap. 23 [<De Sanandis («Об исцелении». — КБ> кн. I, гл. 23]), Арнальд{926} (Breviar., lib. I, cap. 18 [Краткое изложение, кн. I, гл. 18]), Гвианери и другие, а Павел <Эгинета. Medicina, 3. — КБ> добавляет, что она является «вызванной черной желчью». Али Аббас{927} просто называет ее «смятением рассудка», Аретей — «непрерывной душевной мукой, вызванной сосредоточенностью на чем-то одном, но без лихорадки»[1025]; однако это его определение поносит Меркуриалис (de affect. cap., lib. I, cap. 10 [об умственных расстройствах, кн. I, гл. 10 <в сочинении «Medicina practica». — КБ>]), хотя Элиан Монтальт, напротив того, защищает мнение Аретея, считая его обоснованным и верным{928}. Что же до обычного распространенного мнения, то оно определяет эту болезнь как «своего рода умственное расстройство, сопровождающееся всегдашними своими спутниками — страхом и печалью, притом без всякого очевидного повода, но протекает без лихорадки». Так считают Лауренций (cap. 4 [гл. 4]), Пизон (lib. I, cap. 43{929} [кн. I, гл. 43]), Донато Альтомари (Art. Medic, cap. 7 [Искусство врачевания, гл. 7]), Гиачини{930}, in com. in lib. 9 Rhasis ad Almansor, cap. 15 [в комментарии к 9-й кн. «Альманзора» Разиса, гл. 15], Валезий (Exerc. 17. [Упражнения, 17]), Фуксий (Institut. 13, sec. I, cap. 11 [Наставления, 13, раздел I, гл. 11]) и другие, однако с этим широко распространенным определением, одобряемым, во всяком случае большинством, отнюдь не склонен соглашаться Геркулес Саксонский[1026], как и Давид Крузий (Theat. morb. herm<etico>hippocraticum, lib. 2, cap. 6 [Обозрение скрытых недугов, кн. II, гл. 6]); последний считает его недостаточным, так как в нем «скорее отмечено то, чем меланхолия не является, нежели то, что она есть такое»[1027], поскольку при этом упускаются из виду такие характерные ее особенности, как фантазия и понимание, впрочем, я уже перешел к частностям. Ее summum genus [крайнее проявление] — расстройство или «угнетенность ума» — говорит Аретей, или, как уточняет Геркулес Саксонский, «главного органа», дабы отличить ее тем от судорог, паралича и тех болезней, которые относятся к внешним чувствам и движениям; и еще — «угнетенное состояние», дабы отличить ее от безумия и сумасшествия[1028] (а Монтальт с той же целью определяет ее, как angor animi [душевную тоску]), ибо при этих последних умственные способности не подавлены, а скорее разрушены; к этому все присовокупляют также, что меланхолии «не свойственно лихорадочное состояние», с тем чтобы отделить ее от бреда и от той меланхолии, которая бывает при чумной горячке. «Страх и печаль» — вот что отличает ее от безумия; и, наконец, к этому добавляют, что она «беспричинна», дабы подчеркнуть тем ее своеобразие, отличающее ее от всех других, обычных проявлений страха и печали. Мы соответственно относим к ней такое умственное расстройство, как характеризует его Лауренций, «когда какая-либо из главных способностей ума — воображение или рассудок повреждены, как это наблюдается у всех меланхоликов»[1029]. Она не сопровождается лихорадкой, поскольку вызывающая это состояние влага по большей части холодная и сухая, в противовес гнилостной. Страх и печаль — вот преимущественно отличительные признаки и неразлучные спутники меланхолии, однако отнюдь не всегда, как справедливо напоминает об исключениях Геркулес Саксонский (tract. posthumo de Melancholia, cap. 2 [в посмертном трактате о меланхолии, гл. 2]), ибо для некоторых это самое приятное состояние, как, например, для тех, кто по большей части смеется, а некоторым, с другой стороны, опять-таки присуща немалая смелость, и они не ведают ни страха, ни горя, как об этом будет сказано в дальнейшем.
1021
Seneca, Hipp. [Сенека, Ипполит. <Правильное название трагедии — «Федра», да и цитирует ее Бертон неточно; в оригинале: «Quae memoras scio / vera esse, nutrix; sed furor cogit sequi / peiora»; в русском переводе: «Я знаю, / Кормилица, ты правду говоришь, / Но страсть меня на худший путь влечет / Сознательно душа стремится к бездне…» (197–199, пер. С. Соловьева).>]
1022
Melancholicos vocamus, quos exuperantia vel pravitas melancholiae ita male habet, ut inde insaniant vel in omnibus, vel in pluribus, iisque manifestis sive ad rectam rationem, voluntatem pertinent, vel electionem, vel intellectus operationes. <Opera (1574). — КБ.>
1023
Pessimum et pertinacissimum morbum, qui homines in bruta degenerare cogit. <Меланелий. De melancholia («О меланхолии», 1540). — КБ.>
1024
Panth. Med. [Пантеон медицины <1604>.]
1025
Angor animi in una contentione defixus, absque ebre. <Бертон цитирует Аретея здесь по сборнику «Medici antiqui Graeci» («Врачи древней Греции»). — КБ.>
1026
Cap. 16, lib. III. [Кн. III, гл. 16.]
1027
Eorum definitio morbus quid non sit potius, quam quid sit explicat. <Крузий. Teatrum morborum hermetico-hippocraticum (1615). — КБ.>
1028
Animae functiones imminuuntur in fatuitate, tolluntur in mania, depravantur solum in melancholia. — Herc. de Sax. cap. I, tract.. de Melanch. [При безумии умственные способности ослабевают, а при мании разрушаются, однако при Меланхолии они лишь извращаются). — Геркулес Саксонский, трактат о Меланхолии, гл. 1.]
1029
Cap. 4 de mel. [Гл. 4, о меланхолии.]