Страница 7 из 10
– Может быть, ещё всё утрясётся? – вкрадчиво предположила она.
– Не думаю, – обречённо покачала головой и, вскинув на неё заплаканные глаза, добавила: – И с работы уволят, тут к бабке не ходи.
– Ну мало ли…
– Я уверена, – опустив взгляд, выдохнула я и, закрыв лицо руками, проскулила: – Как я буду бабушке помогать? На что жить? Ведь меня никуда не возьмут с такими характеристиками.
– А если сиделкой? – тихо уточнила подруга.
– Так, там тоже требуют рекомендации и опыт, а у меня… – не выдержав, разревелась в голос, а Таня, прицыкнув языком, потянула меня за локоть.
– Так, хватит реветь, – буквально подтащив меня к раковине, заворчала она и, включив воду, скомандовала: – Ну-ка, давай, умывайся, успокаивайся и будем думать, чем тебе помочь.
– Верёвку намыль, – огрызнулась я, а она шлёпнула меня по лопаткам.
– Заткнись, – осадила грубо и, встряхнув за плечи, рявкнула: – А ну, соберись тряпка! У тебя бабушка и брат! Забыла?
– Не-а, – проикала я и, потянувшись за полотенцем, выдохнула: – Им пока лучше не знать про мои проблемы.
– Вот и давай решать, – поддакнула Таня и, подмигнув моему опухшему от слёз отражению, мурлыкнула: – Пойдём успокаивающего чая хряпнем.
– Это как? – сдержанно улыбнулась я.
– Это когда в вашем коньяке чая не обнаружено, – хихикнула она и, отобрав полотенце, водрузила его на место, а меня поволокла в сторону кухни.
Пока Таня сооружала нам живительный чаёк, я нарезала бутерброды, по ходу готовки вспомнив, что все прошлые дни толком не ела. Аж голова от запахов закружилась. Поднос с заварником, чашками и тарелкой бутербродов утащила в нашу комнату, а Таня появилась через пару минут с пузатой бутылкой тёмного напитка.
– Откуда? – вскинув брови, удивилась я и, нахмурившись, заметила: – Я думала, что ты пошутила про коньяк.
– Подарок от благодарного клиента, – отмахнулась она и, выпятив грудь, гордо добавила: – Я его от серьёзной налоговой проверки отмазала. Ну, вернее, в порядок документацию привела, а остальное не моя забота.
– Эх, не ту я профессию выбрала, – вздохнула я с улыбкой и, разведя руками, поделилась: – Мне только шоколадки перепадали, и то нечасто.
– Ничего, Настюш, – наливая в чашки чай и разбавляя внушительной дозой коньяка, проурчала Таня и, подняв тару с самодельным коктейлем, пообещала: – Будет и на нашей улице праздник.
– Надеюсь, не Хэллоуин, – хихикнула я и, переглянувшись, мы дружно рассмеялись.
– Всё будет хорошо, – выдохнула мечтательно подруга и, протянув мне чашку, скомандовала: – За любовь.
– Нашла за что пить, – скривилась я и, отпив напиток, закашлялась. – Фу, горько.
– Пей давай, – рявкнула она и со знанием дела дополнила: – Как лекарство. А оно всегда горькое.
– Почему же. Вот, например…
– Не умничай, – осадила Таня и, отхлебнув из своей чашки, поморщилась. – Ой, и правда горечь голимая.
– Ну не выливать же, – растерянно протянула я и, чувствуя, как голова начинает кружиться, расплылась в улыбке. – К тому же вроде помогает.
– Закусывай, – покосившись на меня, строго буркнула подруга и, отпив ещё, напомнила: – Ты же два дня уже не жрёшь толком.
– Аппетита что-то нет, – погрустнев, отозвалась я и, вытащив из кармана домашних брючек пиликающий телефон, оживилась: – О, Лена звонит. Алё, привет Лен…
– Настя, прости меня, – с ходу выпалила сменщица и, помолчав, пролепетала: – Я же не знала.
– Ты о чём? – отставив чашку, нахмурилась я.
– Заведующий всех к себе вызывал, – сбивчиво начала она и, вздохнув, неуверенно выдавила: – Про какое-то кольцо спрашивал. Показал даже, ну… то, самое.
– И-и? – похолодев, промямлила я.
– Я сказала, что твоё, – виновато всхлипнула Лена.
– И-и? – повторила я обречённо.
– Спросил откуда, ну… и-и-и… я сказала то, что ты мне тогда сказала, – едва слышно созналась Лена.
– Что мне его дала поносить подруга? – скорей констатируя, прохрипела я.
– Ну да, – подтвердила она, тут же затараторив: – Прости Настя, я просто не знала… и тебе позвонить не успела.
– Ничего страшного, – смиренно вздохнула я.
– Настя, а что произошло-то?
– Потом расскажу, – пообещала я и, коротко попрощавшись, завершила вызов.
– Всё плохо? – выждав пару минут гнетущей тишины, тихо уточнила Таня.
– К чёрту! – отвиснув, хмыкнула я и, кивнув на бутылку, попросила: – Наливай, ну его, этот чай.
Никогда не увлекалась алкоголем, и, если выпивала, то только по праздникам и только лёгкое вино или шампанское. Бокал, не более. Но после звонка Лены решила, что повод есть. Таня поддержала, как могла и наши посиделки закончились далеко за полночь. Даже не помню, как ложилась спать, и утром к мрачным мыслям добавилось жуткое похмелье.
Встала с трудом и, умываясь, мысленно пообещала себе больше так не экспериментировать. Вернувшись в комнату, покосилась на спящую Таню и, решив не будить её, потянулась за телефоном. На экране висело уведомление о непрочитанном СМС.
Открыв папку сообщений, охнула и, плюхнувшись на кровать, ещё раз прочла входящее от начальницы, начиная понимать, что приговор, похоже, мне уже вынесли.
Мегера: «В десять Михаил Анатольевич ждёт у себя в кабинете. Не опаздывай!»
ГЛАВА 5
Настя
К кабинету заведующего отделением я шла, как на казнь, но до последнего надеялась, что он разобрался, и всё, что произошло и всё, в чём меня обвинили, всего лишь ошибка. До сих пор у меня не было серьёзных нареканий, и работу я выполняла ответственно и аккуратно. После моего упорства и стараний не могло всё закончиться вот так. Не имело права! Так просто не бывает! Это нечестно!
Приехала заранее, давая себе время успокоиться, собраться и достойно вынести предстоящие разборки. Готовила речь и факты в свою защиту и сдаваться не собиралась. Начальнице было что скрывать, ведь её вина в ошибке из-за злополучного укола была нисколько не меньше моей. Молчать я не собиралась, но сначала…
Робко постучав, я услышала приглашение войти и, открыв дверь, обомлела. Кристина Семёновна уже была здесь, руша мои надежды поговорить с заведующим без свидетелей. Показывая Михаилу Анатольевичу какие-то документы, она сбивчиво поясняла записи и, стоило мне войти, нахмурилась и поджала губы.
– Явилась? – буркнула она недовольно.
– Присаживайтесь, – сухо распорядился заведующий и продолжил изучать документы.
– Так что, сами понимаете, – бросила начальница непонятную фразу и, сев на один из стульев, скрестила руки на груди, старательно игнорируя мои взгляды.
– То, что вы умалчивали о подобных нарушениях, конечно, плохо, – отодвинув бумаги, проворчал Михаил Анатольевич, обращаясь к Кристине Семёновне.
– Хотела дать шанс, – вздохнув, виновато пояснила она, тут же протянув: – В который раз убеждаюсь в истине, – не делай добра, не получишь…
– Это всё лирика, – прервал её заведующий и, окинув меня нечитаемым взглядом, добавил: – Это всё-таки больница, и ошибки слишком дорого обходятся. А подобные ошибки в принципе недопустимы.
– Я не совершала ошибок, – набравшись смелости, вмешалась я и, словив гневный взгляд начальницы, напомнила: – В своей объяснительной я написала подробно, как всё было.
– В вашей объяснительной? – удивился Михаил Анатольевич и, пролистав лежащие перед ним документы, нахмурился: – Вы так её и не предоставили.
– Но как же?.. – выпалила я и, глянув на Кристину Семёновну, охнула: – А, ну теперь понятно…
– Что тебе понятно? – огрызнулась она и, поцокав языком, возмутилась: – Как ещё смеешь рот открывать после всего, что?..
– Хватит! – рявкнул Михаил Анатольевич и, встав, собрался что-то сказать, но дверь без стука распахнулась, и в кабинет вошёл высокий мужчина лет пятидесяти пяти.
Строгий и явно дорогой костюм, на запястье массивные часы, пронизывающий взгляд и стильная стрижка. Обведя всех присутствующих сканирующим взглядом, он остановил своё внимание на мне и, вскинув брови, поджал губы.