Страница 6 из 11
В результате за сорок лет своего правления Кримзон создал страну, которая на поверхности представляла из себя жёсткую тиранию с абсолютной властью непогрешимого короля, а с изнанки была самым настоящим борделем.
Со мной Кримзон при этом собирался поступить точно также. Подложить под меня Золлу, заставив меня думать, что я настолько шикарен, что меня выбрала сама богиня, а также чувствовать свою неразрывную связь с его страной.
Может быть в итоге я бы и не встал полностью на их сторону. Но и врагом места, где меня обслужила настолько шикарная женщина, мне стать было бы сложно.
И тут я, к сожалению, мог только согласиться с таким прогнозом Кримзона. Сейчас мне в принципе не было из-за чего конфликтовать с этой страной. Но, если бы богиня не рассказала мне свою историю и я бы просто вышел отсюда, то в случае чего я бы действительно трижды подумал, прежде чем возвращаться в Золлу не с миром, а с войной.
Даже несмотря на то, что я бы в любом случае понимал, что инициированный Золлой секс — это не более чем средство влияния. Всё-таки я оставался мужчиной и не мог просто махнуть рукой на ту, с которой стал настолько близок.
Конечно, ещё далеко не факт, что рассказ Золлы был полностью правдивым. Да, она призналась, что шпионила и шантажировала ради влияния, а потом ещё и Камиона убила. Впрочем, совершенно заслуженно, на мой взгляд.
Но в остальном она в этой истории всё равно представала эдакой невинной овечкой, которую только и делали, что использовали. Наверняка там были свои подводные камни. По крайней мере я бы ни за что не поверил, что за сорок лет правления Кримзона Золла ни разу не пыталась как-то выбраться.
Тем не менее, её версия давала ответ на огромный вопрос, которым я задавался практически с первого же дня пребывания в этой стране. А именно: «Как Кримзону это удалось?»
Молодой король, взошедший на престол полуразрушенного государства в пятнадцать и сумевший не только продержаться целых сорок лет, но и превратить потрёпанную гражданской войной страну в мощную монолитную державу, занимавшую не последнее место в Большом Союзе.
Сюжет едва ли не мифологического уровня, буквально. Услышь я нечто подобное до знакомства с Кримзоном, сто процентов счёл бы настолько идеалистическую историю всего лишь выдумкой.
Кримзон, конечно, сам говорил, что часть его успеха — это не более чем удача. Но чтобы на протяжении всех сорока лет продолжать двигаться вперёд, разрушая на своём пути все препятствия и преграды, человеку нужно было обладать удачей поистине космического уровня.
А вот если у человека в тайнике будет запрятана личная богиня, то подобная невероятная удача уже становится вполне объяснимой. Да и в конце концов не было смысла Золле придумывать настолько сложную историю и просить меня спасти её, если бы она оставалась хозяйкой положения.
Так что, хотя у меня оставались некоторые сомнения, которые нужно было проверить, я был склонен верить её словам. Тем не менее, оставался ещё один вопрос, который предстояло задать.
— Что именно ты хочешь, чтобы я сделал? Думаю, если ты за столько лет ещё не убила Кримзона, то он позаботился о том, чтобы надёжно запрятать твои глаза. Поймать его и пытать тоже не звучит, как хорошая идея.
— Да, ты прав, — произнесла богиня, тяжело вздохнув, из-за чего её грудь совершила восхитительное путешествие сначала вверх, а потом вниз.
Н а всякий случай, чтобы не вызывать лишних подозрений, мы перебрались на кровать, после чего Золла закрыла плотный полог, сквозь который было почти ничего не видно, и уселась мне на живот. И хотя серьёзность ситуации и обсуждения не способствовали интимности обстановки, я никак не мог не бросать взгляды на её шикарные формы.
Благо, мои глаза были полностью белыми, без намёка на зрачок, и потому понять, куда именно я смотрю, было очень сложно. Нервировать Золлу мне сейчас совсем не хотелось.
— Не говори, что ты за столько времени не смогла найти хотя бы какой-то подсказки.
— Только парочку. Во-первых, из-за того, что Кримзон не просто мой последователь, а носитель значительной части моего Дара, я могу не только видеть и слышать всё, что видит и слышит он, но и отчасти читать его мысли. К сожалению, это не слишком помогает, так как каким-то образом он заставил самого себя забыть, где находятся мои глаза. Но у меня есть информация о Майигу, который помог ему стереть воспоминания. Возможно, у него получится узнать о тайнике Кримзона. А если у тебя получится заставить его вернуть воспоминания Кримзону, то я смогу прочесть, где мои глаза, в них сама. А во-вторых, его телохранительница, Ялиана. Несмотря на то, что на публике они ведут себя предельно сдержанно, на деле они — любовники. И не знаю насчёт неё, но я совершенно точно уверена, что Кримзон по-настоящему любит её и готов сделать ради неё что угодно.
— Почему тогда ты ещё не отправила кого-нибудь к этому Майигу мастеру воспоминаний или к Ялиане? И, кстати, ещё вопрос. Почему ты не могла узнать, где твои глаза, к примеру, когда Камион сообщал об этом Кримзону?
— По поводу второго вопроса всё довольно просто. У нас нет прямой власти над нашими последователями, как ты уже мог понять. Одарённые высоких ступеней могут по желанию блокировать связь со своими покровителями. Это требует значительного усилия воли и такую блокировку невозможно поддерживать на постоянной основе. Но для того, чтобы скрывать от меня свои планы, Камиону сил вполне хватало. Так что даже мы не застрахованы от предательства своих подчинённых, и тебе стоит тоже об этом помнить.
— Я запомню.
— К Ялиане я не могу никого отправить, потому как Майигу-покровителям кланов страны я ни за что не доверю свою тайну, а ни один человек не сможет сравниться с Кримзоном. Они с Ялианой не расстаются почти никогда и, хотя формально она — его телохранительница, на деле всё наоборот. Так что взять её в заложницы невозможно. И по той же причине я не могу вытрясти правду из Майигу, стёршего воспоминания Кримзону. Он — покровитель крупного клана и слишком силён, чтобы на него мог надавить абы кто.
— М-да, ситуация… — я плотно зажмурился, вызвав мерцание алых пятен перед глазами. — А твои мысли Кримзон читать, случайно, не может?
— Нет. Как бы там ни было, но я по-прежнему богиня, а он — смертный. Есть вещи, для него недоступные.