Конунг

Глаза ее были широко открыты. В правом, в нескольких миллиметрах от зрачка, торчала маленькая — не длиннее ногтя — стрелка. Вокруг нее медленно расплывалось кровавое пятнышко.

Не знаю, что это был за яд, но я как-то сразу понял: Верочка окончательно и бесповоротно мертва.

— А теперь убей меня, мальчик, — по-русски произнесла Элизабет Стим. — Разговора у нас все равно не получится.

Мне было очень жаль Верочку, но, странно, никакой ненависти к ее убийце я не испытывал. Будто ее убил не человек, а вулканическая бомба. Кроме того, я не убиваю женщин.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы собрать вещи. Я был в чужой стране и понимал это. И я был разведчиком, поэтому в первую очередь мне следовало позаботиться не о теле Верочки, а о ее добыче: том самом информационном накопителе, ради которого (а вовсе не ради красавицы Маринки) и был затеян весь этот кровавый сыр-бор.

Все, что я взял с собой: комми Верочки и накопитель с неизвестной инфой.

Портье я сказал, что моя подруга решила поиграть в бридж с синьорами из люкса. И подмигнул.

Портье понимающе ухмыльнулся.

Бронь на наше «крыло» я использовать не стал. Интуитивно. Взял наземный модуль, по скоростной магистрали махнул на северную оконечность острова, а оттуда, по новенькому мосту через пролив, — в континентальную Италию.

Домой я вылетел в пять вечера по местному времени на рейсовом «крыле» «Эйр Франс». В Пулково-2 меня уже ждала служебная «вертушка».