Страница 59 из 82
- Кстати, я за выплатами пришёл.
- Раздел трофеев только после установления официальной власти Эдельвейса.
- Мне безразлична власть Эдельвейса, я командир отряда наёмников. Это Мурзук мог мне рассказывать, что он ничего не видел и ничего не подписывал, а вот ты.
Пиринат резко изменился в лице:
- А я-то думал, почему ты меня внимательно слушал. Шпион! Беги отсюда, пока я контрразведку не вызвал!
- Вот гад! - громко произнёс Аластар, выйдя на площадь. Он настолько был поражён мгновенным переходом от душевного разговора к дикому ору, что особо не обиделся.
Если бы не моё проклятье, мы бы ещё посмотрели, кто здесь шпион. Ну, ничего, я ещё стравлю тебя с сержантом. Порвёт он тебя, когда узнает, как ты с союзниками обращаешься.
Но отомстить сразу не вышло, комендант, решив лично главные задачи и взвалив мелкие задачи на других, смылся праздновать победу. Акакий увязался с ним, Аластар легко отпустил подчинённого отдыхать, впрочем, помешать этому он ничем не мог.
Стояла поздняя весна. Цитадель ветра тоже была лучше Физалии. Столица Камерии напоминала созданный педантом механизм. Чистый, аккуратный, эффективный и абсолютно бездушный. Уничтожающий под ноль любую выпуклость, любую шероховатость. Производство ради производства, только приморский квартал немного скрашивал картину своими заведениями. В Питиримчевске богатство отлично сочеталось с архитектурными способностями градостроителя и его стремлением к роскоши.Цитадель же была продуктом творческого хаоса, где великолепные решения сочетались с откровенной халтурой. Аластару очень нравилась планировка укреплений на вершине горы, но он просто не понимал, зачем размещать улицы города с внешней стороны подножья и оставлять пустой уютную внутреннюю стороны оазиса.
Из команды в мире оказался один Базилевс, который охотно согласился составить командиру компанию за приёмом пищи.
- Девушкам гораздо проще жить, Ал. Сам видишь, сколько ты махал мечом, даже сам бог войны оценил. А Нирин, чтобы подняться выше не надо ни ума, ни тяжёлых тренировок, так, заплати деньги за расширенный редактор тела. Девушек здесь дефицит, поэтому она сейчас наверху, нашёптывает Эдельвейсу про тебя гадости.
- Внешность у неё реальная, да и глупые магами не становятся.
- На её месте не требуется ни то, ни другое. Или, вон, Акакий. Собутыльник Сурдефа, просто родственная душа чтобы выпить и после чудить.
Ну а ты на всё жалующийся и всем завидующий.
- Кстати, что там с заданием? Выполнили, провалили? А то, считай, после штурма, мы как команда и не действовали, ты вообще не появляешься. Наше присутствие здесь вообще имеет смысл?
Ну а что я тебе скажу? Что вы мне надоели по самое не хочу? Что Нирин уже забралась на высоту, о которой раньше и мечтать не могла. Что Сурдеф обещал Акакию столько, сколько в Камерии он никогда не увидит? Какая тут команда.
- Наверху сами не знают. Или не хотят рассказывать. Но война закончилась, а вместе с ней и причина нашего присутствия. Отвалит нам клан добычи и потопаем мы в сторону заката, - по тону командира можно было догадаться, что такое развитие событий ему не по душе.
Потеряться что ли по дороге? Никакого желания возвращаться в эту тоску.
- И потопаем мы половиной команды? Нирин с Акакием не вернутся в Камерию. И Фрея пропала.
- Ты прекрасно знаешь, какое у меня состояние после сражения. Хочешь, ты будь командиром. Что, не хочешь? Так-то!
Карат крайне вовремя прислал краткие психологические портреты на команду. Как там, "неуверен в себе, одинаково склонен как обижаться на мир и терпеть к себе несправедливость ( чувствовать себя чистеньким и светленьким на его фоне), так и мнить себя единственным нормальным человеком. Ленив, не склонен к инициативе, командованию другими, взятию ответственности". Спасибо, неизвестный составитель, знаю теперь, как затыкать Базилевса одним предложением.
Подчинённый ушёл на выход.Туда ему и дорога. Аластар некоторое время размышлял над тем, что писать Карату кроме вопросов о судьбе Нирин. Пора или не пора писать, что Акакий стал собутыльником второго человека клана? Стоит ли готовиться к возвращению? В итоге командир полуразвалившегося отряда утомился и отправился на выход, ничего не решив.
Солнце клонилось к закату, город полностью оказался в тени. Пройдясь по улочкам, игрок начал понимать, что причина утомления имеет внешние причины: нечто нездоровое витало в атмосфере. Что-то неуловимо неправильное было, например, в движениях милой девушки, нёсшей на плече кувшин с водой.
Из-за угла выполз на четвереньках взрослый бот и с тяфканьем вцепился в сапог Аластара.
- Уйди, нечисть! - получив каблуком по носу, одержимый с собачьим скулежом скрылся между домов. Через несколько секунд он промчался по соседней улице, пытаясь догнать мяукавшую милую девушку.
По улице уже нёсся хоровод из намертво сцепившихся ботов и игроков. Как какофония становится пыткой для человека с тонким музыкальным слухом, так и Аластару, понимавшему язык тела, было больно смотреть на эти резкие,неестественные движения, перекошенные лица с постоянно жующими ртами.
В этом море безумия внимание Аластара привлёк островок здравого смысла - два человека в балахонах с посохами, чьи объёмные навершия были скрыты мешковиной, неторопливо двигались в сторону оазиса и мирно беседовали.
- Что здесь вообще происходит?
- Великий Каянак делится радостью с верующими этого города. Вообще, это происходит каждую весну, но этот праздник особенный.
- Непотребства при штурме города,- добавил второй.- Грязь требует стирки. Мне жаль всех, кто будет славить Каянака и благость его получит.
Надо бежать на выход, пока чего не произошло.
Аластар пытался запомнить разрисованные лица, интересные узоры на одежде, но разум затуманился, было просто больно осмысливать увиденное.
- А, почему вы не...
- Наш бог,- оба сложили руки в молитве и хором произнесли: несгибаемый абразивный кабачок, - не позволяет нам участвовать в этом познавательном мероприятии.
- Могу я с вами выбраться отсюда? Я просто не выдержу ещё раз эту метафизику.
Кто- то хлопнул Аластара по левому плечу, он обернулся, но никого не увидел. За это время двое с посохами просто исчезли. Кричащий хоровод потащил игрока вниз, в темноту. Рядом неизвестный игрок изо всех сил проклинал Эдельвейса: "Дикарь, город взять силёнок хватило, а кто примиряться будет, обряд проводить? Они же самоубьются без контроля! Сходил за хлебушком! И тело не бросишь, очнешься в выгребной яме!"
На Аластара эта тирада оказала успокаивающее действие. Он уже не жалел, что не добрался до флага,прислушивался к новым ощущениям и визуальным эффектам. Глаза всё никак не могли сфокусироваться, шум в ушах то пропадал, то нарастал вновь.
Никогда здесь не был. Это сколько же виконт угрохал меди на всё это?
В полутьме высился храм. Вокруг ровные мощёные дорожки и посаженные по линейке рощи деревьев. Горящие у входа жаровни разносили по округе аромат смеси благовоний. И атмосфера величия человеческого духа. После посещения этого места хотелось отбросить всю праздность, бежать, исследовать, создавать, терпеть неудачи и пытаться снова. Но не в этот день.
На затянутом слоем облаков небе начало расползаться пятно красного света. Всё вокруг начало менять оттенок. Слева, в темноте рощи несколько человек бросились рыть по-собачьи землю, приговаривая: "Они идут! Земля нечистая! Очистить, очистить!" На площади перед храмом горели костры, на которых жарили мясо. Боты и игроки в экстазе кружили хороводы, бились и истерике, пели и смеялись, занимались сексом попарно и толпой. Новая вспышка уже другого цвета озарила небо, Аластар пытался разглядеть в этом мельтешении лиц мёртвого бледно-зелёного цвета что-то знакомое, но тщетно.
Да как отсюда выбраться?
Игрок рванул наугад в рощу, но десяток рук подхватили его и потащили в храм.