Страница 37 из 53
У Куинси округлились глаза.
– Вы дали мне зелье дикарей? – спросил он с ужасом и тут же пожалел.
Финни побледнела.
– Я хотел сказать, ну, вы понимаете…
– Да, дикарей, но ведь оно вам помогло?
Он в раздумье наклонил голову:
– Как будто помогло. Простите, миссис Готорн.
Финни, потрепав его по руке, промолвила:
– Полно вам.
– Я хотел узнать насчет Вайолет, – нерешительно произнес дворецкий.
– Что с ней?
– Ухо. Быть может, вы смогли бы… – Он замялся.
– Я сейчас посмотрю ее.
– Но сначала позавтракайте.
Финни схватила кусок хлеба.
– Я уже, – бросила она, направляясь в кухню.
Спустя полчаса Финни торопливо вышла из особняка и увидела Мэри, сидевшую на гранитных ступеньках.
– Здравствуйте! – поздоровалась с ней Мэри.
– Здравствуй, Мэри.
– Я подумала, что пойду с вами, если вы снова отправитесь за покупками.
Финни подавила желание улыбнуться. Придется, видно, найти девочке гувернантку, чтобы как-то упорядочить ее жизнь.
– Пойдем, – согласилась Финни. – Надо купить чеснок.
Мэри сморщила носик, будто уже ощутила запах чеснока.
– Сколько же вам нужно чеснока? Зачем он вам сегодня?
Улыбнувшись, Финни ответила:
– Приготовлю снадобье для Вайолет. У нее ухо болит.
Они прошли несколько шагов, и Мэри вдруг выпалила:
– А моего папу вы не могли бы вылечить?
Финни остановилась, и у нее болезненно сжалось сердце. Исцелить Мэтью? Да она не знает, как залечить собственные раны. Где уж ей лечить мужчину, который приходит в ярость по малейшему поводу!
Или его гнев всего лишь доспехи? Как у воина на мозаике?
Эта мысль поразила ее. Неужто он защищает себя, с гневом обрушиваясь на других? Но от кого и от чего? От тех, кто пугается его шрама? От отцовской черствости?
– Чеснок не избавит твоего отца ни от шрама, ни от гнева.
Мэри печально опустила голову, и Финни пожалела о сказанном.
– Впрочем, можно подсунуть ему дольку чеснока и посмотреть, что из этого выйдет, – с насмешливой улыбкой проговорила Финни.
Мэри засмеялась.
Они направлялись к общественному парку. В последние дни Финни брала Мэри с собой, когда ходила по магазинам за травами и разными сортами масла. Шли они обычно молча.
Выйдя на следующий день из дома, Финни не увидела на ступеньках Мэри. И ей стало грустно.
Что с ней?
Она подставила лицо ледяному ветру. На самом деле ей незачем было идти в магазин, и всевозможных трав в доме хватит еще на несколько недель.
Кроме того, Куинси и остальные слуги каждый день ходили за покупками. Однако Финни привыкла, взяв с собой Мэри, ежедневно ходить в магазин за травами и готовить для прислуги какое-нибудь очередное снадобье.
Финни уже собралась вернуться в дом, но в этот момент дверь распахнулась и появилась запыхавшаяся Мэри, нахлобучивая на голову шапку.
– Простите за опоздание, – задыхаясь, проговорила девочка.
От прилива жгучей радости Финни на мгновение застыла.
– Что-то не так? – встревоженно спросила Мэри. – Вы сердитесь на меня за опоздание?
– Нет, – ласково ответила Финни, и улыбка заиграла на ее губах. – Не сержусь нисколечко.
– Прекрасно! Тогда пошли.
И когда девочка, как обычно, взяла Финни за руку, та не отдернула ее.
Они пошли на рынок, а затем отправились в порт. Там они долго рассматривали заморские травы и всякую всячину, пока наконец не набрели на крошечные, тесные лавки, хозяева которых торговали с приезжими китайцами. Они нашли длинные шишковатые корни женьшеня и гигантские зеленые листья банана. Купили полдюжины лимонов, привезенных откуда-то с юга, и свежие листья тысячелистника у доброго китайца, который оказался лекарем.
Несмотря на мороз, день удался на славу. Их грела душевная теплота. Но когда, уставшие и счастливые, они возвращались домой, все переменилось. Неподалеку от улицы Мальборо группа мальчишек и девчонок играла в снежки. Увидев их, Мэри вся сжалась и хотела свернуть на другую улицу, но было поздно.
– Смотрите-ка, Мэри! – крикнул один из мальчишек с веснушчатым лицом.
Мэри застыла на месте.
– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Финни.
Девочка метнулась в сторону:
– Ничего.
Мэри отпустила руку Финни и пошла дальше, высоко держа голову.
Девочка намного опередила Финни, та не расслышала, что говорили дети. Видела только, что Мэри, глядя прямо перед собой, продолжает идти.
Тут Финни вспомнила, как девочка говорила, что у нее много добрых друзей. Лишь когда Мэри направилась к парадной двери, она отчетливо услышала:
– Мэри, Мэри, чудище Мэри!
– В чем дело? – грозно спросила Финни.
Дети обернулись и, увидев Финни, бросились врассыпную, громко смеясь.
Финни в недоумении смотрела им вслед, стараясь понять происшедшее. Мэри уже вбежала в особняк.
Финни тоже вошла в дом, швырнула шляпку и пальто и поспешила наверх. Постучала в комнату Мэри.
Тишина.
Еще раз постучала.
– Мэри, это я, Финни. Можно войти?
Внутри послышался какой-то шорох. Отворив дверь, Финни увидела, что Мэри лежит на постели, уткнувшись лицом в подушку и прижимая к себе куклу.
– Мне жаль, что эти дети так обошлись с тобой, – промолвила Финни, входя в комнату.
Девочка не ответила.
– Уверена, они просто дразнили тебя.
– Ну уж нет! – воскликнула Мэри. – Они что думали, то и говорили.
По ее щекам потекли слезы, и она разрыдалась.
Финни подошла к ней и, присев на постель, привлекла девочку к себе, приговаривая:
– Успокойся, все будет хорошо.
– Нет, не будет! – воскликнула Мэри. – Прошлого не вернуть. Мама умерла, и все возненавидели меня.
– Ты не права, Мэри.
– Никто меня не любит, – твердила Мэри. – Вы слышали, что они кричали? «Мэри, Мэри, чудище Мэри».
– Ты не чудище!
– Я-то не чудище, – сказала она, вскинув голову. – Но мой отец уродлив!
В этот момент обе заметили стоявшего в дверях Мэтью и умолкли. В комнате воцарилась тягостная тишина. Мэтью словно окаменел и стал еще больше похож на Дикого мужчину со шрамом. Лицо его исказила ярость, в глазах пылал огонь.
Ошеломленная Мэри снова заплакала, свернувшись калачиком. Финни смотрела на Мэтью, а тот не сводил взгляда с дочери. До сих пор ему удавалось скрывать свои чувства, однако сейчас в его взгляде Финни прочла неутоленную жажду мести, обиду за свою несчастную дочь.
Поймав на себе ее испытующий взгляд, Мэтью помрачнел, и лицо его вновь стало непроницаемым. Не проронив ни слова, он повернулся и пошел прочь.
Ей хотелось броситься вслед за ним. Но сейчас главное – успокоить Мэри. Финни ласково погладила ее по голове.
– Лицо твоего отца обезображено шрамом, Мэри, однако он не урод.
– Но он злой, а раньше был добрым, веселым.
Финни вздохнула:
– Возможно, спорить не стану, но злится-то он не на тебя.
– И на меня тоже.
Финни не знала, как разубедить в этом девочку, и решила поговорить с Мэтью.
Постепенно Мэри успокоилась, отыскала куклу и крепко прижала к себе.
– Думаю, теперь вам понятно, что моим сверстникам я совсем не нравлюсь.
Финни улыбнулась:
– Зато мне очень нравишься.
– Правда? – тихо спросила девочка.
– Правда, – склонившись над ней, прошептала Финни.
Мэри обвила ручонками шею Финни:
– Не покидайте меня, прошу вас!
Финни молчала. К горлу подступил комок. Она выпустила Мэри из объятий и бережно уложила на подушку.
– У нас был трудный день. Почему бы нам до обеда не отдохнуть?
Оставив Мэри, Финни отправилась на поиски Мэтью.
В кабинете его не оказалось, и Финни спустилась в вестибюль. Дом словно вымер. Ни в библиотеке, ни в западной галерее тоже никого не было. Финни подошла к комнате с видом на парк.
Мэтью сидел перед мольбертом, освещенный лучами заходящего солнца. Словно забыв о зажатой в руке кисти, он смотрел прямо перед собой. Не зная, что за ним наблюдают, Готорн сбросил маску притворства. Только сейчас Финни поняла, что перед ней вовсе не грозный воин, а смертельно уставший человек. Уж не заболел ли он? Раньше Финни его таким не видела. Быть может, на него так повлиял ее разговор с Мэри, который он случайно услышал? Нет, тут что-то другое. Ее не покидало чувство вины.