Страница 37 из 76
Прикрывая телефон ладошкой и шикая на своих ребят, чтобы те не ржали, не шуршали и не кашляли, я произнёс:
— Добрый день. Соедините меня с Ольгой Георгиевной Ковинской. Скажите ей, пожалуйста, что звонил помещик Прямухин на счёт её предложения…
Война начнётся через три, две, одну…
— Андрюх, давай.
Романов активировал свой дар и усилил меня ещё жёстче, чем тогда, во время дуэли с Троекуровым. Ох, блядь! Какая же мощь! Да я сейчас, наверное, могу материализовать стадо бизонов!
— Что происходит? — насторожилась Ольга Георгиевна.
Хотелось ответить ей что-то очень крутое и дерзкое, но в голову шла одна лишь похабщина, а потому я решил сдержаться и провернуть всё молча.
Опричника я разглядывал не зря. Не просто так таращился. Я старался понять и прочувствовать это существо, — запомнить форму, цвет, запах и исходящий от него холод, — а затем повторить его. Материализовать точно такую же теневую зверушку, благодаря выкрученной на максимум мезени, а затем натравить её на оригинал.
В случае неудачи в загашнике было ещё несколько вариантов, — попробовать раздолбать опричника ярким светом, запереть в клетку или поместить в пневмо-трубу, ведущую на улицу и выстрелить вон, — однако всё получилось с первого раза.
Мой опричник возник прямо за спиной у опричника К
Эти твари смертны! Просто гора с плеч.
— Какого чёрта⁉ — заорала Ковинская и бросилась к тревожной кнопке.
Кнопка, конечно же, уже была под стеклом; сейчас я контролировал не то, что всю комнату, а весь дом.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь, сопляк⁉
О, да, понимаю. Как никогда понимаю.
Убивать Ольгу Георгиевну не входило в мои планы. Императорская дочка гораздо полезней будет в качестве пленного, либо же, — что ещё полезней полезного, — в качестве союзника.
— Фас, — скомандовал я.
Из моей штанины тут же выскочил резвый кусочек плоти на паучьих ножках. Братик Синеглазки, — самый крупный из помёта, — по размерам уже догнал свою мать и смог прикрепиться ко мне так, что ни один обыск в мире не смог бы его обнаружить.
Ему, кстати, я тоже уже успел дать имя.
У молодого сероглазого бомбожопа был лукавый прищур и очень густая, но аккуратная бровь. Было в нём что-то восточное. Эдакая туречинка. Вылитый Серкан.
— Что это за дрянь⁉ — завопила К
Да только поздно. Несколько секунд криков и борьбы, а затем всё закончилось. Как мы и договаривались заранее, бомбожоп вгрызся в затылок Ольги Георгиевны, так чтобы его можно было спрятать под париком.
— Молодец, Серкан!
— Млялядесь, — повторил бомбожоп непослушными устами своей марионетки; ну ничего, освоится, научится.
Прекрасно! Второй пунктик чек-листа выполнен!
Однако время поджимало. Наивно было полагать, что в кабинете дочери Императора нет камер и что эти камеры не просматриваются в режиме онлайн. К нам наверняка уже бежит целая толпа топовых магов.
Пора уходить.
Всё ещё под бафом Романова, я легко и непринуждённо накастовал огромный живой рояль. Не знаю, что именно ёбнуло мне в голову в тот момент, но внешне, — да и по поведению, — рояль почему-то оказался похож на жизнерадостного пса. Вместо ножек мохнатые лапки, а из-под крышки торчит розовый слюнявый язык.
Ещё одно усилие, ещё один каст, рояль разбежался и выпрыгнул в окно. И он не то, что стекло выбил, а вынес всю раму целиком.
Отлично. Путь открыт.
— Всё, Андрюх, завязывай! — крикнул я.
— Ага, — глаза Романова вернулись в обычное состояние.
— Уходим!
На меня тут же начала накатывать уже знакомая тошнота, — похмелье от Романовского усиления никто не отменял, — однако пока что я всё ещё сохранял трезвость мысли.
Голова опричника!
Нам пиздец как нужна голова опричника. Ведь это же неопровержимое доказательство того, что твари Императора смертны. Возможно, что одна лишь весть об этом вдохновит многих и многих присоединиться к нам; уверен, что в Империи полно обиженных семей, которые ждут не дождутся шанса расквитаться с Императором Гошей.
Я уже двинулся было к голове, но тут меня начало накрывать. Картинка перед глазами поплыла, а ножки подкосились. Пробил холодный пот.
Ох, ебать, как же плохо-то. Гораздо хуже, чем в прошлые разы. Неужели у этой плюшки есть накопительный эффект?
— Немедленно откройте!
— Андрей, — промямлил я. — Андрей, возьми голову опричника, пыжалуйста, возьми её…
Надеюсь, Романов меня понял. Ну а у меня сейчас осталось сил только на то, чтобы подойти к окну, присесть на раму и вывалиться нахер на улицу. Падал я спиной вниз, а потому видел, как вслед за мной выходят в окно Ольга-Серкан и Романов.
Всё идёт по плану. Или… нет?
Стоило мне лишь на мгновение засомневаться в слаженной работе нашей команды, как снизу раздался грохот и грозный звериный рёв.
Синеглазочка.
Умничка моя.
Ещё несколько секунд свободного падения, и я упал прямо на мягонький язычок крококрота. Ковинская и Романов упали рядом и пасть тут же захлопнулась. Внутри было влажно, душно, но весьма просторно.
А главное, что мы ушли.
Вот, наверное, Император удивится. Хотел подмять под себя восемнадцатилетнего пиздюка-помещика с окраины Твери, а тот взял в заложники его дочь.
Магическое похмелье накатило на меня с новой силой, но вместо того, чтобы застонать, я неожиданно для себя самого улыбнулся. Почему-то именно сейчас мне вспомнился один легендарный монолог.
— Сдуру решил ко мне лезть, ты, засранец вонючий? — сказал я и расхохотался.
— Илюх, ты бредишь что ли?
— А-ну иди сюда, попробуй меня трахнуть, я тебя сам трахну…