Страница 9 из 34
Но эльф его как не странно понимает. Секунда колебаний. Годы выживания среди себе подобных давно приучили Солафейна к нездоровой паранойе — дать колдуну, а тем более некроманту, свою кровь, далеко не самое лучшее решение, но другого выхода попросту нет. Лезвие легко рассекает кожу на ладони. Тяжелые темные капли падают на жухлую траву и разлагающиеся тела.
Несколько коротких рубленных фраз смысл которых ускользал от разума дроу, оставляя после себя лишь шипение оголодавших змей безжизненной пустыни, резонирующее от стенок черепной коробки, взбалтывая мозговое вещество в иррациональном приступе паники, задавленном в самом зародыше. Пахнуло ветхостью давно покинутых склепов.
Трупы выгнуло дугой, ломая позвоночники и все остальные кости опорно-двигательного аппарата, дабы спустя несколько секунд соединить их воедино, превращая куски мяса в модифицированные версии вурдалаков за авторством Трупоеда. Это было нечто скорее близкое к низшему вампиру, нежели эволюционировавшему упырю, но подобные тонкости не искушенный в некромантии темный эльф вряд ли смог бы оценить по достоинству.
— Сколько у нас времени? — вопрос дается тяжело. В легких клокочет кровь.
Демериан понятия не имеет откуда она там взялась, ну да ладно, истинный адепт Смерти может перетерпеть и не такое надругательство над своим организмом.
— Слишком мало, — Солафейн проверяет остатки арсенала.
Ядовитые иглы, несколько склянок с зельями и пара клинков. Все остальное так и осталось лежать в темных переходах подземной родины вместе с перекрученными трупами тех, кто пытался его остановить.
— Знаешь… лучше и не скажешь… — Живодер появился внезапно, выйдя из-за соседнего дерева.
От этого эльфа еще никто никогда не сбегал. В глазницах плещются озера лавы, по длинным волосам проскакивают пляшущие язычки колдовского пламени.
Стрела Праха, единственное на что у Демериана хватило сил, срывается с пальцев. Черепа вурдалаков лопаются с противным чавкающим звуком. Обезглавленные тела падают на землю. Сгусток некроэнергии с коротким пшиком растворяется в пламени огненного щита, окружившего фигуру работорговца.
Иглы летят в Нириана, дабы исчезнуть легкой дымкой.
— А вы смешные. Поиграем?..
Глава 6. Бугимен?
Райн был мастером своего дела. Когда-то.
Очень давно.
Он был виртуозом краски и иглы, способным сотворить на телах своих клиентов настоящие произведения искусства. Руны древних языков, символы богов, метки различных банд, цехов, племен, фракций и группировок. Изображение доблестных воинов, пронзающих сердца нечестивым отродьям Бездны, охваченных инфернальным пламенем сотен страждущих душ. Уродливые чешуйчатые лики, одним своим видом вселяющие в рядовых смертных суеверный трепет, пронзающий их насквозь, парализуя тело и разум. Райн был хорош. Можно сказать даже великолепен.
И к чему это привело?
В больших городах услуги узкопрофильного специалиста высшего класса стоят дорого. Слишком дорого.
А связи, которыми вольно или невольно обрастает подобный человек моментально поднимают его на недостижимый для простых смертных уровень. Райн мог свести клеймо преступника, за соответствующую плату, конечно же. Или за баснословные деньги, несколько десятков часов расписывать одного клиента, покрывая каждый сантиметр его кожи затейливым узором магических рун, в разы повышающих шансы своего хозяина на выживание в вечно охваченных пламенем войны землях, насквозь пропитанных кровью. К слову, краска тоже была далеко не самой обычной, что существенно влияло на качество производимого продукта.
Да что уж говорить, Райн сам был покрыт вязью оберегов, ибо осторожность и предусмотрительность превыше всего.
Руны школы целительства, тонким покрывалом окутывающие его предплечья, запястья, ладони и фаланги пальцев. Руки в его работе — вещь, порой ценимая больше, чем все остальные части тела вместе взятые. Теперь же, даже если их отрубят — они отрастут. Не сразу, но отрастут, причем, именно такими, как и были, привычными высокоточными манипуляторами незаменимого специалиста. Никакого периода привыкания к новым конечностям или окончательной потери мышечной памяти.
Голени, коленные суставы, ступни и бедра. Сплошная краска. Иногда умение быстро бегать может спасти жизнь. Впрочем, как и огромные прыжки с коротким сроком левитации. Об умении ходить по стенам лучше вообще не заикаться.
На груди — защита от злых сил. Ни один демон и ни один неприкаянный дух не сможет без ощутимых усилий завладеть его телом. На затылке, незримые под шлемом из отросших волос, знаки, оберегающие от посягательств магии Разума. Спина — вдоль и поперек перепахана магическими символами, снижающими входящий урон от всех известных школ волшебства. Даже в глаз Райн умудрился влить зачарованную краску, пусть и с риском ослепнуть. Возможность видеть практически во всех спектрах дорогого стоит.
Казалось бы, Райн должен был так и остаться где-то в недосягаемых вершинах, варясь среди зажравшихся лицемеров, приветливо улыбающихся при встрече и готовых в любой момент пощекотать зазевавшемуся "другу" отравленным кинжалом глотку или позвоночный столб вместе с прилегающими к нему внутренними органами.
Но… деньги, власть, связи, возможности и безнаказанность развращали людей во много раз лучше того, кем стал тот тощий паренек с улицы, впервые зашедший к опустившемуся татуировщику, выживающему в покосившейся хибаре лишь благодаря росписи тел всевозможной шушеры, основательно обосновавшейся на самом дне городских окраин.
Наверное, видя пример старого мастера, где-то подцепившего через кровь неведомую болезнь и загибающегося от целого букета разномастных симптомов, разрывающих его малость потрепанный организм на агонизирующие куски, Райн попросту был не в состоянии повторить его судьбу, особенно добившись такого высокого положения.
Он был слишком молод. Слишком талантлив.
Гении редко доживают до преклонных лет. Как говаривают классики — лучше быстро сгореть, чем медленно тлеть. И в этих словах есть своя доля истины, ибо… по-другому попросту никак. Легендой можно стать только умерев.
Райну не повезло. Он продолжил жить.
Когда ты молод, то кажешься себе кем-то особенным, не замечая нависшего за спиной факта, простого и мрачного — все когда-нибудь заканчивается. С чего начинается путь в ненасытную пасть Бездны? В недра кромешной аморальности и безнадежности, кислотой разъедающей корчащиеся от осознания собственной неполноценности ошметки разума? Что заставляет маленького мальчика, мило посапывающего во сне, обняв любимую игрушку, превратиться в убийцу, жестокого, беспощадного и неумолимого?
Все начинается с маленького шага. С крошечного послабления.
Дорога в Ад — это не скоростной лифт и не отвесный провал слишком глубокой могилы. Это лестница. Бесконечно длинная. На одном конце, самом верхнем, еще слышно легкое пение детской беззаботной радости, а на другом… интрига. Темная, мрачная и выворачивающая душу наизнанку, дабы надеть ее на растрескавшиеся кости привычного мировосприятия, позвоночник которого сломан слишком много раз, чтобы срастись правильно. Крошечные грешки, по одному не имеющие никакого веса или силы, но вместе… вместе они стаей оголодавших крыс бросаются на все что видят покрасневшими, слезящимися глазами, отвыкшими от света. Что для планеты, галактики, Вселенной и всего остального пространственно-временного континуума значит один подожженный увеличительным стеклом муравей? Крошечная букашка, сгорающая в пламени, природу которого не может даже понять? А муравейник залитый отравой? А животное, по воле случая оказавшееся в не тех руках? А человек, которому просто не повезло? Что изменится?
Райн не знал.
А еще… жизнь коротка, как бы баянисто это не звучало.
Перспективный молодой человек, золотой самородок, найденный в куче грязи, дерьма и гниющих помоев, талант, неограненный бриллиант в какой-то момент собственного цикла существования в этом бренном мире осознал себя тридцатилетним мужиком, проигравшим по всем фронтам. Как понять, что уже пора на покой? Молодые подскажут.