Страница 21 из 32
Однако ее нижняя часть тела по-прежнему оставалась парализованной. Тогда Луиза еще сильнее дернула узлы, не дававшие ей упасть с седла. Руки дрожали, пальцы не повиновались.
– Ну, развязывайтесь же, быстро!
Наконец, сначала одна, а потом и другая нога оказались свободны. Недолго думая Луиза соскользнула с седла, держась за поводья, и упала рядом с Джереми. Обхватив его голову руками, со страхом и надеждой заглянула в глаза.
– Милый, любимый, родной, очнись же! Прости меня, глупую, за все, что здесь наговорила. Только, пожалуйста, не умирай!
Быстрыми поцелуями Луиза покрыла дорогое до бесконечности лицо, одновременно пытаясь оттереть кровь носовым платком. Однако все ее хлопоты оставались безрезультатными. Джереми по-прежнему не приходил в себя.
Луиза вдруг сообразила, что надо позвать на помощь.
– Помогите!.. – было крикнула она, но тут же осеклась.
Ибо они находились в самом дальнем, самом глухом и безлюдном конце парка, где просто некому было услышать ее и поспешить на подмогу.
Тогда Луиза стиснула зубы и усилием воли попробовала заставить себя встать на ноги. Какой же она была легкомысленной, когда развязала веревки, удерживающие ее на лошади! Ей следовало сразу сообразить, что потребуется посторонняя помощь, и скакать во весь опор назад, к особняку. И вот теперь, вместо того чтобы принести реальную помощь возлюбленному, она бесполезным придатком лежала здесь, рядом с ним, и могла лишь стонать и посылать проклятия.
Нечего и думать взобраться на лошадь. Ей нипочем не справиться со столь непосильной задачей. Луиза готова была ползти ползком, но понимала, что это было бы напрасной тратой сил и времени. Ей никогда не добраться самостоятельно до дома.
Слезы ручьями текли из глаз. И вот, когда Луиза уже успела прийти в полное отчаяние и готова была лечь тут же, рядом с Джереми, на землю и умереть, ей наконец показалось, будто его веки дрогнули.
– Джереми? – с надеждой позвала она.
Синие глаза приоткрылись.
– Луиза? – Он попробовал приподняться, однако тут же со стоном откинулся назад. Лицо перекосилось от боли. – Дьявол, голова просто раскалывается! Что со мной случилось?
– Ветка, – коротко объяснила Луиза, просияв от радости. – Какое счастье, ты жив! Я тебя все звала, звала, а ты не отвечал… Как же я перепугалась!
Джереми осторожно прикоснулся к своему виску. Увидев на пальцах кровь, криво улыбнулся.
– Еще бы… Крови, как из зарезанного поросенка. Тут кто угодно струхнул бы.
Луиза вдруг помрачнела.
– Это я виновата. Если бы я тебя не окликнула в самый неподходящий момент, ничего бы не произошло.
– Не говори ерунды. Ты же не нарочно. Да и вообще, мне самому следовало смотреть, куда еду.
Луиза с нежностью коснулась его виска.
– Сильно болит?
– Терпимо.
Однако она ясно видела, что Джереми очень больно. Он то и дело закусывал нижнюю губу, с лица не сходила бледность. И все же он держался молодцом.
Волна раскаяния нахлынула на Луизу. Нет, что ни говори, а в случившемся следовало винить только ее. Стыдно вспомнить, каких гадостей она ему наговорила… А ведь, между прочим, удар мог бы оказаться сильнее, и тогда Джереми сейчас не разговаривал бы с нею…
При мысли о том, что она могла потерять Джереми навсегда, Луиза сделалась белее мела. И именно в этот миг отчетливо, как никогда, поняла, что любит его. Любит с первого взгляда и до последнего вздоха. Навсегда. Навечно. И ей плевать, действительно ли виноват перед ней Джереми или нет, поступил подло или честно. Все равно. Важным было только одно. Чтобы он был рядом.
А иначе – зачем жить?
Луизе крепче прижала к себе драгоценную голову. Ей хотелось на весь мир прокричать о своей любви. Но вместо этого она, неожиданно даже для себя, сказала:
– Джереми, я решила развестись.
Темные брови изумленно приподнялись.
– Ты говоришь серьезно?
– Серьезней не бывает.
И Луиза чувствовала, что это действительно так, хотя всего минуту назад и не помышляла о разводе. Просто вместе с осознанием любви к Джереми пришла и мысль об абсурдности попыток сохранить брак, и без того дышащий на ладан. Непонятно, почему она так долго цеплялась за видимость хороших отношений с Чарльзом, если на самом деле ей был нужен совершенно другой мужчина?
Впрочем, объяснение было. Слишком долго Луиза не понимала, не хотела понять, что чувства, которые она испытывала к Джереми, – не просто страсть. Она полюбила его с первого взгляда, впервые полюбила по-настоящему. И испугалась этой любви, в одно мгновение поставившей привычный мир с ног на голову. Сделала все для того, чтобы задушить ее, убить на корню. И только несчастный случай заставил Луизу открыть на правду глаза и принять чувство, без спросу, но накрепко обосновавшееся в ее сердце.
Джереми, пристально смотревший в ее глаза, казалось, прочел в них ее мысли. Ни слова не говоря, он притянул к себе Луизу и прикоснулся к ее лбу долгим нежным поцелуем.
– Слава богу! Ты умница.
Луиза робко подняла на него глаза.
– Ты же говорил, не будь я замужем, все могло бы быть по-другому. И вот, совсем скоро я буду свободна…
Поняв то, что было недосказано, Джереми ласково коснулся ее растрепавшихся волос.
– Я люблю тебя, моя мужественная девочка.
– Я тоже люблю тебя, Джереми, – с замирающим сердцем впервые произнесла вслух она.
– Знаю. – Он легонько коснулся ее губ. – Теперь знаю…
В ее глазах мелькнуло удивление.
– Только теперь?
Он смущенно зарылся лицом в ее каштановые локоны.
– Понимаешь, до этого момента у меня складывалось впечатление, будто я – твоя очередная игрушка, мимолетная прихоть. И испытываешь ты ко мне не любовь, а только страсть. Муж баловал тебя всяческими подарками, и я себя чувствовал как раз одним из таких подарков, выписанным из заморской страны. Просто тебе захотелось поиграть со мной не только в доктора и пациентку, но и в любовников. И если бы я тебе уступил, то интерес к моей скромной персоне пропал бы на следующий же день.
– Но это не так! – возмутилась Луиза. – Я отнюдь не капризная девчонка, меняющая любовников, как перчатки. Можешь не верить, но до сих пор в моей жизни существовал лишь один мужчина – мой муж.
– Верю, – мягко отозвался он. – А сердце мое всегда знало, что ты не такая, как остальные.
– Тогда почему же ты воображал обо мне столь жуткие вещи? – улыбнулась она.
Однако Джереми смотрел на нее серьезно.
– А что мне оставалось, если для меня отводилась всего лишь скромная роль любовника? Тогда, в рощице, ты упрекала меня в том, что я отказался взять тебя, и не хотела понимать, почему меня остановил такой , как твое замужество. Казалось, тебе не впервой флиртовать за спиной у мужа.
Луиза густо покраснела. До сих пор то, что ее поведение можно было истолковать таким образом, просто не приходило ей в голову.
– О господи… Боже, как стыдно!
Джереми ласково прижал ее к себе и принялся убаюкивать, как ребенка. О своей голове он успел окончательно забыть. С того момента, как Луиза призналась ему в любви, он чувствовал себя счастливейшим человеком на свете. И такой пустяк, как ноющий висок, не шел в расчет.
– О нет, я вовсе не думал, что ты такая. В глубине сердца я всегда знал, что ты самое чистое, самое искреннее создание на земле. Настолько непосредственное, что, когда в твою жизнь вошел я, ты просто забыла об условностях. И это правильно, ведь любовь – важнее всего.
Его слова звучали для нее райской музыкой. И все же она спросила:
– Но тогда почему ты все-таки отверг меня?
Джереми поцеловал ее в кончик носа.
– Потому что знал, что когда ты придешь в себя и вновь спустишься на грешную землю и осознаешь, что наделала, то не сможешь простить ни себя, ни меня. И не хотел, воспользовавшись твоей минутной слабостью, сделать тебя несчастной.
И только сейчас Луиза до конца поняла, как же велика была сила его любви. Другой бы на месте Джереми едва ли задумался о таких .