Запах снега

Дженни щупала рукоять своего ножа. Ох, ведьма-то куда?

— Пошли, — увешанный оружием Квазимодо первым нырнул в нору.

Снаружи было вроде даже теплее. Сели в снег. Дженни была бледна, не живее того снега. Боится, бедняжка.

Дождались крика.

— Там, — определил шпион. — Лит, разведай. Без спешки, аккуратно. Я — вдоль ложбины. Прикрою. Дженни, наверх выберешься — только наблюдай. Без ахов и суеты. Служба у нас.

— Понятно, — Лит, не оглядываясь, полез на склон.

Шагать по нетронутому снегу было странно. Отвык в тесноте. Пустошь казалась мертвой. Серой огромной простыней накрывало мир небо, — точно как простыня на кроватях в том постоялом дворе, где с Дженни повздорили. Смотрит сейчас девчонка. И шпион следит. Но все равно вроде в одиночестве идешь. Забылось совсем, как одному ходить-бродить.

Лит увяз чуть ли не по пояс. Нарочно ямы рыли, что ли?

— Ка-ааа… — донесся крик-стон.

Ага, поближе к тем кустам получается. Лит обтер рукоять глефы, и, стараясь не суетиться, полез вперед.

Человек лежал в снегу, тесно подтянув колени к груди. Видно, долго барахтался в изнеможении, — снег кругом примят. Цепочка неровных следов ведет от рощи. Вон там он еще раз падал.

Лит приготовил глефу, осторожно двинулся к незнакомцу. Тот на скрип снега поднял голову. Бледное, аж сине-желтое, измученное лицо. Щет.

— А, углежог. Где Ква?

Лит огляделся, — ничего подозрительного. Присел:

— Ты чего? Ранен?

— Подыхаю, — Щет пытался сплюнуть, желтая слюна повисла на подбородке. — Где Ква? Вам уходить нужно. Он ушел? Я рассказать должен…

— Здесь он. Прикрывает. Давай-ка, — Лит взялся за лежащего человека.

Нести было неудобно. Щет был мужчиной костистым, да еще ноги волочились, снег пахали. Лит нес, раненый стонал и ругался неразборчиво. На его спине куртка смерзлась темным, — видно, в лопатку задели. Еще, похоже, бок подранили.

Навстречу прыгал по снегу Квазимодо, — арбалет за спиной, торопится.

— Давай!

Вместе нести стало легче. Съехали в ложбину.

— Следы по-быстрому прикрой, — приказал Квазимодо. Дженни кивнула, поднялась повыше. Мужчины начали втискивать раненого в нору.

— Ох, сука, брюхо мое! — страшно застонал Щет.

Квазимодо волок раненого за шиворот, Лит подталкивал сзади. Щет стонал, обмирая.

— Помочь? — спросил сверху Ёха.

— Следи. На тебя надеемся, — скрипнул зубами Квазимодо.

Раненого затащили в тепло.

— Куда тебя подрезали? — шпион торопливо разбирался с завязками обледеневшей куртки товарища.

— В спину и бочину, — прохрипел Щет. — Да не в том дело. Подыхаю я. Ква, они всех траванули. Всех наших. Как крыс потравили. Понимаешь, в сам город нас не пустили. Новый порядок Торговая гильдия завела — у ворот постоялые дворы для приезжих. Вроде так всем удобнее. Мы высовываться не хотели. Все нормально было. Я письмо успел передать. Обе записки забрал. Вернулся к ужину. Отравили, юлдаки поганые.

— Всех? — Квазимодо согнулся на коленях, почти прижимался лицом к сине-желтому лицу товарища.

— Думаю, всех. Я сел жрать. Потом заскребло на душе — чую, что-то не то. Думаю — трактир обкладывают. Вышел во двор. Тихо вроде. Тут живот крутить начало. Я в сортир. Тут «крестовые» пришли. Чего им нас сторожить было? Сидели в трактире спокойно, ждали когда наши корчиться начнут. Я через крышу тихо свалил.

— Так, опять у нас сорвалось, — Квазимодо хмыкнул. — Ну и дурят нас. Ничего, Щет, сейчас ворожея поможет. Дырки обработаем, забинтуем…

— С брюхом бы… — простонал Щет. — Жжет, терпеть мочи нету. Я, когда на крыше прятался, слышал, как орали нашим — «Кто говорить начнет, тому противоядия дадут хлебнуть». Думаю, врали, а, Ква? Не будут они живых оставлять. Хотят только вызнать, зачем мы в Кэкстон шли. Твари, сиповки дешевые, я же всего пару ложек съел. Вкусная была похлебка. Ах, зараза.

— Сейчас полегчает. Лит, девчонку зови. Где она застряла? — зашипел одноглазый.

Лит прополз по норе. Дженни сидела на корточках, — заморилась следы скрывать.

— Худо человеку, — неуклюже сказал Лит. — Одноглазый просит помочь.

— Не получится, — медленно сказала Дженни. — Вухфрехова молока он глотнул. Даже глаза посинели. Умрет.

— Как же так? Он же дошел. Придумай что-нибудь.

— Дошел. Теперь умрет. Углежог, ты меня вечно не за ту принимаешь, — голос у девушки был печальный. — Я не ведьма, и не настоящая целительница. Что я могу? Я лишь иллюзии плету. Кого обман от смерти спасал?

— Сотворить нужно что-нибудь. Храбрый человек. Давай что-то делать. Как сумеем. Боги помогут.

Дженни кивнула и первой полезла в нору.

Квазимодо пытался поить товарища водой. Щет сделал глоток, другой, — и согнуло-свернуло его так, что каблуками в доски застучал. Рычал страшно. Шпион удерживал его за плечи, придавив к разостланным плащам:

— Сейчас пройдет.

Дженни отстранила одноглазого, одну руку положила на мокрый лоб Щета, другой начала складывать над животом бедняги сложные знаки. Пальцы танцевали, плетя в воздухе узоры.

Щет кашлянул, стыдливо вытер рот:

— Ох и гадостно. Брюхо уже и воду не берет. Подохну. Так, красавица?

— Отлежишься. Сейчас боль сниму. К вечеру еще разок поколдую, — мягко сказала Дженни.

— Ну, ладно. Знал, что не судьба дома умереть, — разведчик пытался свернуться на боку, обеими руками обхватывая свой злосчастный живот. — Ква, ты моих не забудь.

— Не скули. Полегчает скоро.

— Ясное дело, — Щет дышал часто, сдерживая боль. — Только ждать вам некогда. Уходить нужно. Кто-то из наших мог сдуру и понадеяться на снадобье, сболтнуть лишнее.

— Ничего. Пока еще найдут. Наши в обозе только место на дороге знали.

— По моим следам придут, — пробормотал Щет. — Я следы путал, да уж соображал плохо. Через городские ворота в чужом фургоне норовил проскочить, да не слишком-то удачно получилось. Пойдут следом, шелупень дристливая. Уходи, Ква. Записки в куртке. Кровью, вроде, не залил. Плохо в Кэкстоне. Считай, открытый бунт. Снега нет. Говорят, сам Светлый помогает к походу на короля готовиться. Уходят копейщики «крестовые», Ква. Болтают, что выступили уже.

— Да куда они выступить могли? Лесами, что ли, отправились? Проще под речной лед прямо сотнями занырнуть, — Одноглазый вытащил из рукава товарища тщательно сложенные бумаги, пытался прочесть при неверном свете свечи.

— Они что-то начали, — убежденно прошептал раненый. — Предупредить надо бы. Уходи, Ква. Вернутся с армией, вырезать их всех подряд и выжечь. Жаль, я уже не смогу.