Хвост судьбы

Королева Кордейла наблюдала за пыткой не отрываясь, чуть подавшись вперед из кресла, приоткрыв хищный яркий рот. Светлые глаза не моргали. Она казалась опьяненной, но отнюдь не ширитти. Не замечала как сползли меха, обнажив бледно-розовое округлое плечо и рубины массивного ожерелья, не замечала тоненькой нити слюны потянувшейся с угла алых губ. А с левой руки Терайка, фаланга за фалангой, отнимали пальцы…

— Достаточно! Дайте им отдохнуть и подумать, — королева резко откинулась в затопленном мехами кресле. Белоснежный холм едва заметно колыхался, возможно, у благородной Кордейлы содрогались бедра, возможно, это только чудилось вновь оставшейся не у дел гиане.

Клэ-Р украдкой облизала губы, пытаясь хоть как-то привести в порядок помаду. Как бы там не обернулось, гиана должна сохранять достойный вид. Странно, о чем могут думать умирающие мужчины? Впрочем, у ночной дарк предостаточно собственных забот. От долгого стояния на камне колени начали ныть, но менять позу Клэ-Р ни за что бы не рискнула.

Безликие переминались у жаровни. Высокий обтирал клещи, коренастый нетерпеливо поправлял маску-капюшон. Королева на миг обернулась к писцу — тот не поднял головы, но стоны пленников стали чуть громче. Едва слышно вопил и клялся Гоури. Изменника из клана Китовой Травы пытки почти не затронули. Лишь на запястье правой руки был намечен узкий браслет — палачи уже высчитали, где будет разъят сустав. Рыжий преступник бился затылком о доски и кричал, кричал. Внезапно его шепот-вопль стал слышнее:

— Это они! Они! Сговорились. Я ничего не знал! Клянусь! Драккар похитили Угри, а Рыбы замыслили удушить принца. Я хотел рассказать, но не успел…

Гоури пытался прокричать что-то еще, но Клэ-Р не вслушивалась. Она видела лицо Терайка — очевидно, парень из Рыб еще мог слышать, и он смотрел на едва слышно вопящего рыжего с таким выражением, которое гиана раньше и вообразить не могла.

Зато королева вновь улыбалась:

— Значит, Угри и Рыбы? И главные заговорщики Ис Морлан и Элек Терайк? А ты, Гоури, и ваш клан не вовлечен в заговор? И ты готов это засвидетельствовать?

Норт Гоури немо распахивал рот — с прокушенных губ летели капли крови, но парень так истово кивал, что его «хобот», продолжавший оставаться напряженным, рассекал воздух подобно дубинке подвыпившего рыночного стражника. Вот только ничего иного воинственного в бывшем воине Китовой Травы не осталось. Он рыдал.

— Громче! — потребовала королева.

— Они! Они задумали предательство! Они собирались убить и ограбить вс… — завопил рыжий так оглушительно, что Клэ-Р машинально попыталась прикрыть уши.

— Достаточно. Мы подозревали, что именно в этом и заключался замысел изменников, — с удовлетворением заключила королева.

Минуту стояла странная тишина. Казалось, королева колеблется, не зная какой приговор вынести. Наконец, она потянулась за кубком. Зазевавшийся Лу попытался долить ширитти. Мелькнувшая из-под мехов ладонь королевы с неожиданной силой пихнула юношу в лицо — паж отлетел, ударившись о пустующее кресло. Не глядя на него, королева Кордейла прошептала:

— Мы отдохнем и продолжим. Узнаем всё. Мы обязаны спасти Корону. И цена знания не может быть слишком высокой.

Казалось, она говорит чеканному кубку, но оба Безликих тут же двинулись к двери. Едва закрылась массивная дверь, как королева собственноручно принялась наполнять кубок. Её рука вздрагивала, переполнивший серебро ширитти полился на камни пола. Королева вытерла унизанные кольцами пальцы, оставляя на снежно-белом мехе багровые следы.

— Ты, неуклюжий щенок, — голос королевы вздрагивал, — возьми шлюх и ждите. Девки еще понадобятся.

Суетливый Лу ухватил гиану за ожерелья, заставляя подняться. Тут же самой Клэ-Р пришлось подхватить под руку юную леди — сестра несчастного Элека Терайка, похоже, была не в себе. Помогая выволакивать девушку за дверь, гиана услышала слова королевы, обращенные, очевидно, к Норту Гоури:

— Всем нам приходиться кое-чем жертвовать, не правда ли, мой честный воин? Жизнь сурова. Но ведь боги даровали нам и возможность наслаждения местью?

Комнатушка оказалась совсем крошечной. Скорее расширенная нора, превращенная в чулан. В углу стояли бочонки с ламповым маслом. Паж посадил леди Терайк, онемевшую подобно изуродованному брату, на грубую скамью.

— Не вздумай фокусничать, грязная дарк, — прошипел Лу гиане. В одной руке паж сжимал короткий стилет, извлеченный из драгоценных ножен, что до сих пор болтались никчемным украшением на его шелковом бедре. Вид у пажа был одновременно напуганный, возбужденный и, естественно, невыносимо мерзкий. Трехгранный клинок мелькнул перед лицом Клэ-Р.

— Я всажу его тебе в ребра не задумываясь, — пригрозил храбрец.

Клэ-Р понимала, что с гораздо большим удовольствием сопляк всадил что-нибудь иное: тугие шоссы чуть не лопались под напором юного возбуждения. Гиана на всякий случай опустилась на колени. Разумнее было самой предложить юнцу радость, но почему-то язык не поворачивался. Возможно, из-за стилета. За всю жизнь гиане еще никто и никогда не угрожал оружием. Разве что Иво-Онн, когда грозила перейти от ремня к палке.

Гиана не сдержала скорбного вздоха.

— Не вздумай! — засопел Лу. — Я вижу тебя насквозь, проклятая дарк.

Клэ-Р подумала, что с каким-нибудь моряцким кинжалом в лапке, она и сама бы выглядела жутко нелепо. Паж держал острую полоску стали, словно большую зубочистку. Впрочем, о разящих ударах красавчик Лу и не помышлял. Он был занят. Придерживая леди Терайк и кое-как пригладив длинные рассыпавшиеся волосы благородной пленницы, неукротимый соблазнитель, естественно, воспылал. Теперь его свободная пятерня, цепляясь камнями перстней, проникала за корсаж несчастной. Тара Терайк не шевелилась. В свете единственного светильника чулана были видны пустые глаза девушки.

«Эта-то точно спятила» — с тоской подумала Клэ-Р. «А мне и здесь не везет».

— Пышная, у-у, — уведомил Лу, с восторгом тиская безучастную жертву.

Истинно безумная ночь. Никогда в жизни презренный паж, единственное достояние которого составляла аппетитная задница, не мог бы и помыслить откровенно взглянуть на дочь могущественного Ак-Терайка.

«Зараза. Все заболели. А гианы этому замку вообще больше не нужны. Пусть удавливают» — обреченно решила Клэ-Р.