Страница 2 из 13
«Лишь бы моё имя на чьем-то гобелене не появилось. Будет очень неловко, когда выяснится истинная причина отказа».
Теперь Ар-Ханг ждал обращения и исполнения приговора. Двигался, разговаривал, ежедневно приходил к родительскому дому. Обещал тем, кого не помнил: «Скоро встретимся». Как хотелось верить, что после смерти драконы уходят в другой, лучший мир, где нет скверны и крови, противостояния льда и яда!..
Арх встал с крыльца. Тронул обмерзшую ветку — луч солнца преломился во льду, показалось, что зеленеет почка — и пошел по направлению к кладбищу, недоуменно принюхиваясь. Ветер вонял. Наверное, волны прибили к берегу разлагающуюся тушу кита. Или гигантского кальмара. Для медуз еще слишком рано — северный апрель.
Вонь крепчала, вызывала беспокойство и раздражение. Ар-Ханг прошел мимо поворота на кладбище, ускорил шаг, а потом и побежал к берегу.
Чужая магия!
Заговоренный жезл небрежно воткнули в скальную расселину. Сколько он тут простоял? Ночь? Или лазутчик прокрался на берег, прячась под покровом утреннего тумана?
«Утром, скорее всего… прямо на глазах топь растет, скалу и воду уже испоганила».
Ар-Ханг понимал, что жезл надо срочно уничтожить — еще час-другой, и топь превратится в неизлечимую язву. Ледяные драконы будут ограничивать ее расширение морозными выдохами, но через десяток лет ни от дома Летифер, ни от родительских могил не останется и следа. Всё поглотит вонючая трясина, из которой цепочкой потянутся выползни, жаждущие крови.
«А что я, собственно, потеряю? — спросил у себя Арх. — Лишний день под гнетом страха? Умирать, так с пользой!»
Он перестал сдерживать магическую силу, рвавшуюся на волю, с трудом уминавшуюся в плотный ком, мешавший дышать и давивший на сердце. Тело недоверчиво ожило: зачесались лопатки, пальцы скрючились, нетерпеливо захватывая воздух. Магия взметнулась смертельным серым вихрем, утаивая и подгоняя превращение.
Мир перевернулся, цвета и запахи изменились. Ар-Ханг хлопнул крыльями, рассеивая пришлую вонь, небрежно подцепил когтем жезл, покатал по камням, рассеял в прах дыханием. Лазутчик ушел недалеко — дракон смерти чуял добычу, раздражавшую, как соринка на глазу.
«Покарать за осквернение моей земли!»
Одобрительный кивок и обещание самому себе: «После полета».
Он торопился опробовать крылья. С севера приближался отряд ледяных драконов. Не будет боя, не будет крови. За сопротивление покарают всю ядовитую общину: разрушат дома, выгонят на улицы и драконов, и дракайн, и маленьких детей. Ар-Ханг не желал зла сородичам и был готов растоптать свою гордость ради общего блага.
Полет кружил голову. Небо смыкалось с морем, манило, сулило дорогу в лучшую жизнь. Не только небо. Кенгарец, сжимавший бесполезный магический посох, рассыпался пригоршнями обещаний:
— Мы ценим таких, как ты, мастер смерти! Отнеси меня домой и окажись в кругу союзников. Тебя посвятят в таинства, умножающие силу. Ты будешь почитаем и непобедим!
«Дащ-щ-щас-с-с-с…» — шипел Арх, катая мертвое тело по песку и раздирая мелкие зловонные амулеты.
Отряд ледяных драконов спешил, подстегнутый изменившейся волей Храма. Воины готовились к последней битве. Он не знали, что молодой дракон смерти одинаково ненавидит как магию льда, так и магию гнили, и не предаст воспитавших его ядовитых драконов ни побегом, ни открытым бунтом.
Ар-Ханг успел поиграть в догонялки с облаками. С сожалением рухнул на песок, повел плечами, приноравливаясь к тяжести выросших доспехов — магической защите двуногого тела. Бесстрашно взглянул в глаза огромному ледяному дракону, позволил защелкнуть наручники на своих запястьях. Коварный металл, пропитанный заклинаниями, начал тянуть магическую силу. Доспехи растаяли. Арх предстал перед отрядом обнаженным, двуногим — как в день появления на свет. Кто-то швырнул ему кусок холстины. Ткань выскальзывала из скованных рук, обернуть ее вокруг бедер не получалось. Это раздражало. Хуже унижения было то, что Ар-Ханг начал мерзнуть. Талая вода леденила ноги, порывы ветра заставили покрыться мурашками.
«Как беременная дракайна… — с горечью подумал он. — Сдохну от холода, покрыв позором имя последнего отпрыска рода Летифер. Надо было биться, забрал бы с собой десяток, чтоб хоть в проклятьях имя вспоминали».
Он утешал себя ложью — смерть во славе не стоила жизни драконов общины. Когда-то его отец, Дагрим Летифер, почитался ядозубыми вирмами как хозяин здешней земли. Как единственный вирм, вырастивший апельсиновые деревья для своей дракайны на зачарованном клочке вечной мерзлоты. Отец жил и умер, оставив о себе добрую память. Ар-Ханг Летифер не мог поступить иначе.
Его закутали в холстину, привязали к спине одного из драконов и доставили в Хехильт — пропитанную морозным колдовством тюрьму для особо опасных преступников. Спускаясь по ступеням все ниже и ниже, Арх с трудом сдерживал стук зубов — стискивал челюсти, кроша эмаль, лишь бы не позориться перед сопровождающими. Холод и страх. Иногда из Хехильта выпускали. Выпускали в назидание непокорным. Руины разума в двуногой оболочке служили хорошим предупреждением для бунтовщиков.
В камере Ар-Ханга приковали к стене, лишая возможности греться движением. Дверь захлопнулась. Лязгнул засов, заклинание осело инеем, заставив забыть о достоинстве и завыть.
«Как я был глуп! Как беспечно рассчитывал, что меня прикончат на месте!»
Несвязный вопль уплотнил темноту. Арх наклонил голову вперед — насколько позволили оковы — и с размаху врезался затылком о каменную стену. От удара перед глазами поплыли разноцветные искры. Завертелись, закружились, позволили улететь в призрачные облака, на свободу. Прочь из обледенелой, душной и беспросветной камеры.
Глава 2
Эльса. Алтарь и гобелен
— Матушка, мне нужно срочно с вами поговорить!
Азалия сдвинула брови, движением руки отпустила военного советника. Эльса, не дожидаясь завершения церемониальных поклонов, потянула Азалию к потайному ходу — подземный коридор соединял кабинет с главным Храмом Ледяной Змеи. Два величественных здания, остатки былой роскоши, возведенной на костях рабов-карликов, стояли друг напротив друга, очерчивая границы центральной площади.
— Что случилось?
— Сейчас, выйдем на свет… — Эльса толкнула тяжелую кованую дверь, поднялась по ступеням, крикнула: — Подай лукошко!
Азалия улыбнулась. Эльса приподняла рукав платья и показала покрасневшее предплечье, на котором в хаотичном порядке прорастали чешуйки.
— Не может быть! Истинная связь! Зов!
— Я у вас особенная уродилась, — напомнила Эльса. — Смотрите на блюдо. Сейчас покажут продолжение. Вам не понравится.
Клубничина упала на зеркальную поверхность. Выдох бескрылой статуи проморозил нежную ягоду, сотворив подобие ледяной скульптуры. Эльса подняла клубничину за хвостик, бросила на блюдо с небольшой высоты. Ягода рассыпалась сотней мелких крошек, сложившихся в подобие орнамента. Под вязью поплыли картинки. Эльса смела крошево, всмотрелась в блюдо на пару с матерью.
Ничего нового — тот же набор, который она увидела сегодня утром, помчавшись в Храм после первой чешуйки на запястье. Молодой дракон убирает какой-то мусор с клочка зачарованной земли, гладит ветки промерзших деревьев. Усаживается на крыльцо, потом срывается с места, куда-то бежит… и — вот, пожалуйста! — превращается в дракона смерти.
— Вероятно, это будущее, — Эльса смотрела на мать с надеждой. — Ведь не было превращений, никого не заключили под стражу? Что со мной будет, если его казнят? Я сойду с ума? Или незакрепленная связь со временем исчезнет? Что делать? Я не знаю, кто он! Я тайно посещала все зачарованные сады, но этого никогда не видела! Мне что, метаться по всему континенту, обшаривая?..
— Не паникуй, — Азалия повела Эльсу к подземному ходу. — Имя появится на гобелене. Сейчас посмотрим и выясним, как зовут твоего истинного. Он похож на… Не будем забегать вперед, сначала прочтем.
Эльса устремилась вперед, пробежала по залу, впилась взглядом в темную вязь рун, возникшую рядом с ее именем.