Страница 30 из 83
— Пугать? О, нет. Просто хотел поведать тебе, что однажды, когда боги ещё топтали своими ногами лик этого мира, я был одним из тех, кто захотел возвыситься надо всеми, мы шли той же самой тропой, что сейчас избрала Шилен. Правда… никому из нас бы никогда не пришло в голову жрать ту часть себя, что оказалась вдруг слабее… да… Издержки дуализма в кровавом культе… Не важно, итог вышел один. Народы, что пошли за нами истреблены, земли на которых мы процветали отныне опустошены, море маны отхлынуло раз и вовеки, а я сижу здесь, в своём последнем храме, единственный, что пережил эту мясорубку и моё единственное развлечение: убийство мелких вредителей, что нет-нет да заходят, привлечённые остатками моей былой силы. Просто, потому что мне не хватает воли даже на то, чтобы раствориться без следа в потоке времени и я просто жду того момента, когда больше не смогу ещё хоть раз воплотить своё тело…
Здоровяк устало вздохнул и добавил.
— Ты проделала весь этот путь только для того, чтобы, убежав от одного паука просить помощи у такого же.
Повисла долгая пауза, во время которой эльфийка сначала пыталась осознать смысл сказанного безымянным богом, потом придумать хоть какие-то аргументы, но не смогла.
— Но… кроме тебя в этой пустоши нет других богов! Я искала! И Сареф не мог ошибиться! Он послал меня сюда!
— Да, я вижу это, твои сны тебя не обманули.
— Но… Здесь ведь нет больше ничего!
Секунду божество смотрело на неё своими тусклыми глазами, казалось, удивлённо, потом он упал спиной на свой же алтарь и лёжа натурально заржал.
— О, смертные! А я и забыл, какими вы бываете забавными. И тысячи лет назад, и сейчас, вы не перестанете умилять этим своим даром богов! Вы видите цель, когда она далеко и совершенно не понимаете где она, когда достигните её!
— Ты смеёшься надо мной⁈ Я месяцы потратила, чтобы найти тебя! Сколько крови я пролила и своей, и чужой! Только чтобы прийти в твой храм и быть осмеянной и изгнанной ещё раз⁈
Безымянный бог ещё какое-то время сотрясался в беззвучном хохоте, но потом поднялся и вновь посмотрел на Яо.
— Нет прощения моему поведению. Ты действительно готова отдать мне жертву, которой возрадовался бы любой бог, но… Ты действительно ошиблась. Во всём.
— Но Сареф…
— Твой муж привёл тебя в Пустоши, потому что посчитал, что здесь ты будешь в безопасности и обретёшь то, что он не смог тебе дать…
— Да! Оружие! Возмездие! — начала было Яо, но вытянутая вперёд широкая ладонь остановило девушку.
— Покой и счастье.
— Что? — глаза эльфийки широко распахнулись.
— Ты давно уже сама всё поняла, и я не рассказал тебе ничего нового. — пожал плечами затворник. — Подумай сама, вспомни, каким он был.
И Яо вспомнила. Сареф был действительно слегка не от мира сего. В частности, он мог легко спустить на тормозах обиду, пощадить на дуэли своего противника и совершенно не приветствовал месть из разряда тех, что «пятьсот лет назад на дуэли твоя бабка отрубила что-то не очень нужное моему деду и поэтому ты сейчас умрёшь». Последние его слова были полны заботы о ней, а не о возмездии и то, что она поняла как просьбу о тактическом отступлении вполне могло на самом деле значить уйти в иные земли и попробовать начать жить заново, вот только кто б его послушал тогда?
И вообще, Яо была старой закалки. Пустота внутри вновь наполнилась яростью.
— Ты говоришь, бог, что скоро в мире появится новая Пустошь? — древний воитель кивнул. — И Сареф отправил меня подальше, чтобы я «обрела покой и счастье», пока мои сородичи творят новую Эпоху Бедствий?
Бог в очередной раз глухо фыркнул себе в шлем и пожал могучими плечами.
— Да даже если и так! — взорвалась воительница. — Какой, к демонам покой может быть в этих проклятых тобой же землях⁈ Нет ничего, кроме камней и тварей, что хотят меня сожрать денно и нощно!
— В самом деле? — озорно сверкнул глазами бог и в глотке у Яо моментально пересохло. Она нервно потянулась к фляжке, открыла хитрую застёжку, оттянула колпачок и сделала несколько шумных глотков, нисколько больше не беспокоясь о том, чтобы растянуть запас. Внезапно её будто молнией пронзила догадка. Вздрогнув, девушка отбросила флягу, будто она превратилась в ядовитую змею и со священным ужасом уставилась на белую непонятно из чего сделанную тару, из которой не пролилось ни капли.
— Этот трусливый маг, ни разу не показавшийся мне на глаза, только посылающий своего голема и дрессированную обезьяну? Это он должен дать мне покой и счастье? — взорвалась праведным гневом воительница, на что гигант лишь разразился очередным приступом хохота.
Она пыталась добиться от него ещё хоть сколько нибудь конкретики, но всё было тщетно. Проклятущий Безымянный лишь уподобился своим сородичам из других пантеонов напрочь перестав отвечать прямо на заданные вопросы. Разговор с богом окончательно превратился в фарс, который разъярённая фурия терпеть больше не собиралась. Так что просто развернулась и направилась к выходу.
Пробираясь к выходу дева никак не могла успокоиться. она злилась, её голова болела, а кулаки сжимались от бессилия. Сколько времени она потеряла? Сколько сил положила зазря? Но ещё больше она злилась на Сарефа! Он! Он опять! Со своей треклятой заботой! Покоя он ей хотел! Жизнь он ей хотел сохранить! И притом, чтобы она за него ещё и не мстила! Да зачем ей вообще теперь эта жизнь⁈
Так на ватных ногах она и выбралась из храма. Услужливые ступени колодца послушно вставали под ноги а обзор сузился до одного единственного, но увеличивающегося пятна света, коим был вход в ту самую секретную пещеру в которой она окончательно потеряла всякую надежду. Она даже не сразу осознала, что к выходу уже подошёл стальной голем из Белой Крепости.
Но то, что произошло дальше, заставило-таки уйти на второй план все её переживания и во все глаза уставиться на то, что происходит прямо перед ней. А происходило следующее:
Стальное тело титана разверзлось и из его чрева, рук и ног вырвался… обезьян! Тот самый! Тюремщик, слуга, скорее всего повар и доктор в одном лице снял с пояса стальной громадины какие-то непонятные предметы, нацепил их на себя, закинул рюкзак за спину и взял в руки уменьшенную в несколько раз копию оружия самого титана. С этим всем он и направился к провалу, ведущему к девушке, а у той будто бы шоры с глаз слетели.