Страница 151 из 152
– Это, конечно, не мой узор. Но мне почему-то кажется, что ткачиха, которая стоит у станка, не расположена выткать нам несчастья.
– Ты так уверена, что существует какой-то узор? – живо спросила Теноктрис.
Девушка подняла руки ладонями вверх, затем сложила пальцы щепотью.
– Так же, как уверена в этих вот руках. Я еще ни в чем так не была уверена.
– И ты думаешь, Добро победит Зло?
– Мне ничего не известно о Добре и Зле, – спокойно ответила Илна. – Зато я все знаю об узорах и мастерстве.
Волшебница решительно кивнула головой, затем подошла к кушетке и разложила змеиную кожу на травертиновой поверхности. Блестящие чешуйки ярко выделялись на фоне желтоватой поверхности с коричневыми прожилками. Сжав губы, Теноктрис повертела кожу, нашла ей подходящее положение.
И вдруг обе пятнистые поверхности – камень и змеиная кожа – идеально легли, слились в едином узоре.
– Да там получаются слова! – затаив дыхание, прошептала Лиэйн. – Слова на Старой Вязи!
Кэшел, казалось, не удивился. Улыбаясь со спокойным удовлетворением, он протянул волшебнице бамбуковую щепку, которую заранее заготовил.
– Теноктрис, от нас нужна какая-нибудь помощь? – тихо спросила Шарина. – Ну, в смысле произносить заклинание?
– Пожалуй, одного голоса будет достаточно, – ответила старуха. – Я знаю: вы… некоторые из вас умеют читать на Старой Вязи не хуже моего. Но думаю, подобное заклинание должен прочитать маг. От души надеюсь, что моих невеликих сил хватит на это.
Она глубоко вздохнула и выпрямилась. Ей приходилось стоять, чтобы прочесть слова, написанные на кушетке. Гаррик шагнул к волшебнице – на тот случай, если обряд исчерпает ее физические возможности, но Илна, опередив его, уже стояла рядом.
Поскольку его помощь оказалась не нужна, юноша предпочел отвернуться, чтобы не видеть всего действа. По прежнему опыту он знал: если глаза его будут следить за словами силы, то губы непременно станут повторять их вслух. А такая работа всегда изнуряла его: горло пересыхало, язык приставал к небу.
– Все верно, парень: каждому свое, – рассмеялся король Карус у него в голове. – Ведь леди не пытается же стрелять вместо тебя из лука.
Гаррик был не силен в чародействе, но Карус всю свою жизнь ненавидел и боялся колдунов. Как показала практика, одного только меча оказалось недостаточно для спасения Островов. Но, с другой стороны, юноша нисколько не сомневался: точно так же не обойтись чистым колдовством в борьбе с хаосом.
Принц напружинил правую руку и рассмеялся. Вот уж действительно: каждому свое.
– Фоурис чфоурис он, – читала нараспев волшебница. – Тхала матро арматроа…
Гаррик разглядывал обломки алебастровой перегородки. Грустно, погибла такая искусная работа… но, к сожалению, у них не было другого выхода. Сегодня пришлось принести и худшие жертвы: люди отдавали жизни, чтобы охранить Острова от хаоса. Несправедливо сожалеть о погибшем творении неизвестного каменщика и не вспомнить погибших солдат.
Он почувствовал руку Лиэйн на своем плече. Это заставило Гаррика расслабиться и снять ладонь с эфеса меча. Обняв девушку, он тряхнул головой и улыбнулся.
– Аларо ало аа, – произнесла Теноктрис. – Марта макс соумарта…
Далар издал удивленный возглас, и Гаррик инстинктивно оглянулся. Шаринин телохранитель, не отрывая глаз, смотрел на каменное ложе. Рядом с ним в таком же напряжении застыл Чалкус, казалось, он даже забыл про обнаженный меч в руке. Причем было видно, что магический обряд пугает его.
Над кушеткой возникло золотое свечение, оно водопадом обрушилось на камень и пронзило его. На какое-то мгновение показалась змеиная голова с трепещущим язычком: будто пробует воздух на вкус. Затем этот образ исчез, зато позади золотого водопада возник…
– Зохарайе сатра! – воскликнула Теноктрис и ткнула щепкой в самый центр змеиной кожи. Затем отступила на шаг и, вероятно, упала бы, если бы Илна заботливо не подхватила ее.
На травертиновой кушетке появился Ансалем Мудрый, он лежал, укрытый бархатным покрывалом. Вот он поднял голову и удивленно заморгал навстречу посетителям.
– Кто?.. – спросил он, пытаясь подняться. Кэшел подставил руку и помог пожилому мужчине принять сидячее положение.
– Лорд Ансалем? – вступил в разговор Гаррик. За безопасность Королевства отвечал он, а не его друзья. – Мы разбудили вас, чтобы вы уничтожили мост, который несет угрозу нашему миру.
– Я помню вас, – произнес Ансалем. Его взор, казавшийся слегка затуманенным, прояснился. – По своим снам. А где мои ученики?
– Слава Госпоже, мертвы, – напрямик заявил Гаррик. – Иначе они натворили бы дел! И так слишком много от них вреда.
– Я боялся чего-то подобного, – вздохнул Ансалем. Он аккуратно спустил ноги в сандалиях с кушетки и встал. – Не могу понять, зачем они это сделали. Зачем заперли меня в этой темнице? Ведь я желал только добра своему народу… в том числе и им.
– Они оказались не такими сильными, как вы, – сказала Теноктрис. Хотя старая волшебница уже пришла в себя, Илна на всякий случай держалась поблизости. – Все эти магические раритеты, которые вы воспринимали как любимые игрушки, для них оказались чересчур страшными. Они деформировали личность ваших помощников так, что не оставили почти ничего человеческого.
– Мы с вами знакомы, не правда ли? – спросил Ансалем, приглядываясь к Теноктрис. – Но это было давно – еще до того, как я спрятал свой город от грядущего краха. Вы вроде тоже волшебница?
– Да, – ответила та. – Я навещала вас в Клестисе, но почувствовала, что это не мое место, и поторопилась уехать… Пока не стало слишком поздно.
– Но вас должны были хорошо встретить, – удивился Ансалем. – Глупо уезжать только потому, что вы не обладаете возможностями других волшебников.
– Зато вашей силы хватило на то, чтобы погубить своих соотечественников. А ведь они доверяли вам, лорд Ансалем! – довольно резко вмешался Гаррик. Он и сам не знал, шли эти слова из глубины его возмущенного сознания или были подсказаны королем Карусом. Но в любом случае, он намеревался рассказать волшебнику правду – какой бы страшной она ни казалась. – Без вашего искусства, естественным путем, растения и животные не могли производить и десятой доли пропитания, потребного городу. Несчастные жители съели все, что нашли… а затем вынуждены были пожирать друг друга. В конце концов, они умерли.
Ансалем выглядел потрясенным.
– Но я не хотел такого… – едва слышно произнес он. Затем голос его прервался, полное, жизнерадостное лицо посерело.
– Мне очень жаль, Карус, – сказал волшебник. – Я совершил ошибку… Самую ужасную ошибку в моей жизни.
Гаррик схватил Ансалема за локоть.
– Тогда все пошло неправильно, – воскликнул он, не тратя времени на объяснения, что он Гаррик, а не его далекий предок. – Но этого уже не исправишь. Давайте сконцентрируемся на том, что происходит сегодня. Вы можете убрать мост, который вы проложили в наш мир?
Оставив слова юноши без ответа, Ансалем подошел к окну, выходящему на площадь. Двигался он решительно, будто все обязаны были расступаться перед ним. Собственно, все так и поступили: Шарина отошла в одну сторону, Чалкус с Меротой – в другую.
Моряк вложил меч в ножны, жест получился довольно резким. Похоже, в этой компании не один Ансалем страдал заносчивостью.
– Вы хотите сказать, что я сделал это, пока спал? – оборачиваясь, спросил волшебник.
– Вы создали один коридор, – пояснила Теноктрис, – а ваши ученики могли создать все остальное, так сказать, по образу и подобию. Но в основном, да – это ваша работа.
– Потрясающе! Во время сна… – повторил Ансалем с оттенком гордости. – Вот уж не думаю, что кому-нибудь другому это удалось бы! Да еще в инкапсулированном состоянии…
– Хотелось бы надеяться, что вы сможете разрушить это! – заметила Теноктрис спокойным, но настойчивым тоном – так разговаривают с набедокурившим ребенком. – Ваше творение создает угрозу для других планов. Для всех других планов!