Страница 136 из 152
Либо умереть, потерпев поражение.
Клестис представлял собой те же блистательные руины, что являлись Гаррику во сне. В лучах солнца, затемненного магическим куполом, юноша видел пышно разросшуюся траву, вывороченные булыжники мостовой и полуразрушенные здания, с которых облезало металлическое покрытие. Он даже разглядел алебастровую филигрань вокруг приемного зала на крыше дворца.
Но чтобы достичь дворца, ему пришлось бы преодолеть заслон из построенной в боевом порядке конницы. Помимо обычных лошадей здесь находилась восьмерка лохматых мамонтов, защищенных бронированными латами. На их спинах, на специально устроенных платформах, восседали солдаты с дротиками и длинными копьями.
Шкура клочьями облезала с мамонтов. У одного бивни были наполовину обгрызены крабами и другой морской живностью. Оружие всадников изрядно проржавело, а сквозь забрала виднелись пустые глазницы и облезающая плоть. И тем не менее они двигались…
Аттапер и Валдрон оставались бесстрастными. Зато неопытного трубача била дрожь. Он судорожно прижимал свой инструмент к груди, и Гаррик слышал, как труба выбивает дробь об его бронзовые латы.
Принц с сочувствием обнял юношу за плечи: по возрасту тот был даже моложе его, к тому же не имел за спиной такой мощной поддержки, каковой являлся для него король Карус.
– Они один раз уже умерли, парень, – весело сказал Гаррик, он старался говорить громко, чтобы его слышали все вокруг. – Значит, могут умереть еще раз. И, клянусь Дузи, это предстоит им очень скоро!
В западной части площади высилась декоративная арка, на которой была установлена жаровня. Вокруг нее застыли фигуры трех колдунов. Двое из них были в черном, один – в белом. С того места, где стоял Гаррик, он не мог определить пол людей, да это и не имело значения. Колдуны совершали медленные движения руками, и в такт их пассам закручивался дымок, поднимавшийся от жаровни. Этим же пассам повиновалась шедшая в нападение кавалерия.
Валдрон отрывисто отдал какой-то приказ, продублированный трубой сигнальщика. Фаланга подалась вперед, одновременно размыкая ряды. Это был первый бой фалангистов, но ему предшествовали месяцы усиленной тренировки с веслами и, собственно, с копьями. Настоящий маневр они выполнили безукоризненно, чем сильно порадовали Гаррика. Даже король Карус одобрительно улыбнулся.
Шестьсот копьеносцев просочились в разомкнутые ряды фаланги, дабы встретить наступающую конницу. В других условиях, когда б времени было достаточно, им полагалось бы заблаговременно занять позиции…
– Добро пожаловать на войну, парень, – услышал юноша голос Каруса. – Здесь постоянно случаются непредвиденные вещи и ситуации. И я бы сильно обеспокоился, если б все шло по плану.
Раньше Гаррик представлял себе кавалерийскую атаку, как стремительный натиск – лошади несутся как на скачках. Однако здесь эскадроны, объединившиеся под знаменем с йольским крабом, двинулись шагом и лишь постепенно набирали скорость. Наверное, вес воинов в полном вооружении оказался неподъемной ношей даже для мощных лошадей. Колдуны сумели оживить армии, но, очевидно, не смогли изменить саму природу этих людей и животных.
Батальоны тяжелой пехоты были последними, кто пересек волшебный мост, им для занятия позиции требовалось время. Гаррик обратил внимание, что воины, пробегавшие мимо их командного пункта, тяжело дышали под тяжестью оружия и полного боевого облачения. Их офицеры с трудом, задыхаясь, отдавали команды, а трубачам требовалось по несколько судорожных вздохов, чтобы набрать воздух, прежде чем поднести инструмент к губам.
– Последний на маршруте следования всегда вынужден бежать, – пояснительным тоном сказал король Карус. – У передних батальонов другая задача – тоже неблагодарная – возводить шатры и погибать еще до того, как последние воины включатся в битву. Трудно сказать, почему? Так же трудно, как ответить на вопрос: почему небо синее? Но тем не менее это так.
Теперь, когда застрельщики прошли вперед, фаланга снова сомкнула свои ряды. Командный пункт по-прежнему оставался своеобразном наростом на правом фланге всего организма армии, и регулярные батальоны в тяжелом вооружении, с мечами и короткими копьями прикрывали крыло справа от офицеров и Кровавых Орлов.
Даже лорд Валдрон вынужден был одобрить такое построение. Король Валенс Третий, так же как и его предки, всегда занимал привычную позицию в центре. Но Валдрон как опытный вояка понимал, что фаланге необходимо дать пространство для прохода копейщиков навстречу врагу.
Карус ухмыльнулся в неистовом предвкушении. Рука его сомкнулась на рукояти меча, существовавшего лишь в воображении Гаррика.
Юноша носил посеребренные латы и шлем, хотя взять щит не позаботился: ведь он не собирался собственноручно сражаться. Но, с другой стороны, командир не может точно предсказать, как пойдет битва…
– Или даже – чем именно придется заниматься ему в гуще схватки, – пробормотал Карус. – Конечно, ты должен стараться предугадывать события, а также контролировать себя… но при случае будь готов пробиваться через стену щитов!
Насколько можно было судить по голосу короля, такая перспектива его совершенно не пугала. Да и Гаррик в настоящий момент с замиранием сердца и восторгом представлял себе, как ворвется в цепь врага.
Копейщики в кожаных шлемах стояли с плетеными щитами, создавая заслон между врагом и Королевской армией. Внезапно один из застрельщиков с криком бросил первый из своих трех дротиков, и тут же вся цепь, как по сигналу, принялась на ходу метать снаряды.
Их дротики представляли собой короткие копья с узкими металлическими наконечниками. Они летели по высокой дуге и дождем сыпались сверху на вражескую кавалерию. Хотя иногда сквозь щели в доспехах они поражали и всадников, основной их целью служили собственно лошади, которые и без того спотыкались на раздолбанном покрытии площади. Дротики впивались в шеи и холки животных, те падали, сбрасывали своих седоков под ноги следующих сзади всадников.
И все бы хорошо, но эти лошади вели себя совершенно не типично. Они не вставали на дыбы, не вертелись на месте, как обычно ведут себя раненые животные. Беспорядок, который, по мнению Гаррика, должен был сломать строй, не состоялся. Лошади, если только они не опрокидывались, продолжали идти рысцой, переходящей в легкий галоп. Ни запаха крови, ни паники из-за ржания соседних лошадей.
Один мерин бежал с петлей кишки, намотанной на заднюю ногу, и с каждым шагом внутренности все больше вытягивались из его брюха. Бедняга умудрился сделать не меньше десяти шагов, прежде чем свалился.
– Назад! – крикнул Гаррик, он уже понимал, что сейчас произойдет. – Они должны отойти – или будут сейчас опрокинуты.
Валдрон открыл рот, чтобы передать приказ трубачу. Но застрельщики и сами осознали угрозу и поспешно отступали под защиту своего заслона.
Увы, слишком поздно! Для многих стрелков этот день стал последним! Польская кавалерия налетела, как горный поток в узкой теснине. Не обращая внимания на потери, оставшиеся всадники неслись, неустрашимые перед лицом боли и смерти. Они пронзали бегущих людей длинными пиками и молниеносным движением валили с ног, успевая еще на скаку освободить оружие для нового удара.
Смерть и последующее оживление не лишили йольских всадников боевых навыков. Лишь изредка случалось, что в результате промаха копье с искрами вонзалось в булыжник, порой выкидывая своего хозяина из седла.
Успевшие добежать стрелки ныряли под плетеные щиты фаланги и тяжелой пехоты, с поспешностью и отчаянием мыши-полевки, ищущей укрытие среди скал. По приказу Аттапера восемь рядов Кровавых Орлов сомкнули строй щит к щиту, прикрывая командную группу.
Гаррик увидел, как над его головой – совсем близко – нависает линия йольской конницы: так пенящаяся волна прибоя накатывает на берег. Затем обе армии схлестнулись: металл на металл, металл на камень и на ломающиеся кости. Шум стоял невероятный, еще хуже был расползающийся смрад.
– Конница обычно не атакует в лоб! – кричал Карус. – Но что взять с этих чудовищ! Они перестали быть лошадьми в тот момент, когда умерли. Сестра забери и сожри сердца всех колдунов!