Страница 44 из 50
ГЛАВА 41
ЖИЗЕЛЬ
Я забрасываю на стену ещё один мешок с песком, который, как мне теперь кажется, подойдёт для двух целей: уберечь от воды и пуль.
Подъезжают ещё два грузовика, их фары просвечивают сквозь пелену дождя. Барт направляет их в кустарник. Сейчас здесь, должно быть, двадцать или тридцать местных жителей, полностью экипированных для войны. Как будто у города есть своя личная полиция.
Бобби бросает ещё один мешок с песком поверх моего. Он попеременно информировал местных жителей о том, что делать и где быть, и работал.
— Возможно, зима и не наступит, - говорит он, - но я бы хотел, чтобы наши друзья это сделали. Здесь становится холодно.
Я и сама начинаю дрожать. Чего бы я только не отдала, чтобы прямо сейчас оказаться обнаженной и согреться вместе с Бобби под заоблачной горой одеял. Это всё, что мне нужно, всё, чего я хочу. Не... это.
Я прищуриваюсь, вглядываясь в темноту впереди.
— Это Барт с колючей проволокой?
Бобби кивает.
— Ага. У этого сумасшедшего ублюдка есть целый склад дерьма, которое мы собираемся пустить в ход. Не могу облегчить задачу этим парням.
Я прекращаю свои действия, и беру его за руку, сжимая её.
— Обещай мне, что с тобой всё будет в порядке. Я не могу потерять тебя. Не сейчас.
Я ожидаю, что в ответ последует мудрая колкость, что-нибудь о том, что он бессмертен, но он просто опускает голову, прежде чем ответить мне взглядом.
— Детка, что бы ни вытворял здесь твой друг Ноулз, просто знай, что я сталкивался с гораздо худшим. Однажды я был зажат в Кандагаре на три дня, отсиживался за стеной с половиной бутылки воды и кофейной чашкой, в которую можно было помочиться. И смотри, - говорит он, разводя руками, — я здесь без дырок, не так ли?
Я тычу его в грудь.
— Если пострадаешь, и я сама проделаю дыру.
Он наклоняется вперёд, чтобы прижаться губами к моему лбу.
— Я бы хотел посмотреть, как ты попытаешься.
— Бобби! - кричит кто-то в сторону грузовиков.
— Я лучше пойду, - говорит он, вытирая воду с лица. - Эти тупицы из чулана всю свою жизнь ждали повода, чтобы пустить в ход артиллерию. Они, вероятно, отстрелят друг другу яйца, если я не дам им каких-нибудь указаний.
— Иди, - говорю ему. – Здесь со мной всё будет в порядке.
— Я знаю.
Он сжимает мою руку в последний раз, позволяя ей безвольно упасть на моё бедро.
Я смотрю на небо, на моём лице появляются мурашки от дождя.
Бобби раньше что-то говорил о том, что дождь нам на руку, что местные жители к нему привыкли, но я не так уверена. Река поднимается, кто знает, что вот-вот появится из темноты, и что у нас есть, кроме разношерстной армии ?
— Возьми себя в руки, - говорю я себе, возвращаясь к задаче. Это не похоже на меня - смотреть на вещи так пессимистично. Может быть, это из-за Бобби. Может быть, он задел моё сердце и создал там какую-то слабость, недостаток.
Разве это было бы так плохо - заставить себя по-настоящему жить, чувствовать себя человеком?
Я не могу не улыбнуться при этой мысли. Я, конечно, стала роботом, прежде чем попала в этот город. Моя работа была единственным, что поддерживало меня на плаву. Я проверяла свой банковский счет пять раз в день, задаваясь вопросом, почему эта цифра не была выше, задаваясь вопросом, что я могла бы сделать для большего, всегда большего, и для чего, мать твою? Умереть старой и одинокой? Выгореть?
Бобби показал мне, что в жизни есть нечто большее. Даже здесь, в пресловутой глуши. Потерять его сейчас было бы равносильно…
Я прогоняю эту мысль. Я не допущу, чтобы мой негатив повлиял на результат здесь.
Я беру ещё один мешок с песком и бросаю на место, уверенная, что с восходом солнца я сделаю всё, чтобы покончить с этим, если ничего другого не останется.