Страница 32 из 50
На следующий день после примирения, мы оба отправились в банк, где Жизель оставила документы на собственность и сделала меня единственным владельцем депозитной ячейки.
— И что же ты предлагаешь нам теперь делать? - спрашивает Жизель.
Я просовываю руку ей между ног.
— Рыбачить, трахаться и жить свободно. Неплохо звучит?
Она со стоном раздвигает бедра.
— Не так уж плохо, мистер Сильвер. Совсем неплохо.
Я вдруг вспоминаю о бумажке у себя в кармане, наклоняюсь вперёд и вытаскиваю её.
— Кстати, Барт просил передать тебе это.
Она берет сложенный листок бумаги и открывает его, удивляясь тому, что читает внутри.
— Ух ты, он быстро работает.
— Это твой клиент? - спрашиваю я, кивая на имя на бумаге.
— Один из самых влиятельных бизнесменов штата с состоянием около десяти миллиардов? Да, выглядит примерно именно так. Господи, так мы имеем дело с Волком с Уолл-стрит, не так ли?
— Больше похоже на Бога Уолл-стрит, - отвечаю я, - со всей вытекающей властью и ресурсами.
Я беру бумагу у неё из рук, разрываю пополам, комкаю то, что осталось, и бросаю на нос лодки.
— Меньше разговоров, - говорю я, разворачивая её так, что она оказывается верхом на мне. Я подцепляю пальцем край её трусиков, тёплых от солнца, и оттягиваю их в сторону.
— Больше этого, - говорю ей, медленно засовывая палец внутрь.
***
— Напомни, как работает игра? - спрашивает она, надевая одну из моих старых футбольных футболок. Я даже не знал, что у меня есть эта штука, пока она не начала рыться в моих ящиках.
Мы оба наполовину пьяны, время приближается к половине одиннадцатого. Мы сидим в гостиной в одном глубоком кресле, на столе бутылка виски, с которой я расправляюсь гораздо быстрее, чем обычно.
Она пьёт, указывая на мой телевизор в углу.
— Не могу поверить, что у тебя всё ещё есть один из этих телевизоров-ящиков. Разве они не вышли из моды в 90-х?
— Эй, всё старое снова становится новым.
— Не это, - смеется она.
Я беру пульт, включаю видеомагнитофон, ещё одну реликвию, и начинает играть "Теория большого взрыва".
— Не проявляй, пожалуйста, сейчас неуважение к мужскому телевизору.
— Или что?
Я поднимаю её и поднимаю футболку на спине, резко шлёпая по заднице.
— Ой! - смеется она, снова падая на меня сверху.
Я подаюсь вперед, ставлю бокалы на кофейный столик и наливаю немного в каждый.
— Тсс, начинается. Мы пьём, если Леонард говорит о Пенни, Пенни смущается или кто-нибудь упоминает супергероя или комикс. Мы выпиваем шот, если кто-то поёт ”Soft Kitty", Шелдон говорит "bazinga" или кто-то действительно подцепит девушку.
— Звучит сложно.
Конечно, я смотрел этот эпизод, наверное, сотню раз и убедился, что в нём есть все необходимые реплики для весёлого вечера.
На середине мне кажется, Жизель понимает в чём дело.
— Ты видел это раньше, не так ли? - лукаво спрашивает она.
— Возможно, - пожимаю я плечами, зная, что не смогу солгать. По крайней мере, ей.
Она толкает меня в грудь.
— Боже, я уже целую вечность не была так пьяна.
Я навеселе, но знаю, что потребуется гораздо больше спиртного, прежде чем я буду близок к тому, чтобы напиться.
Она забирает стакан из моих рук.
— Может нам стоит остановиться, пока не поздно, а? - Она наклоняется и хватает пульт, выключая телевизор.
Она обвивает руками мою шею, прижимаясь ко мне носом.
— Теперь отнеси меня в постель и трахни как следует.
Я беру её на руки.
— Да, мэм.
ГЛАВА 33
ЖИЗЕЛЬ
Я просыпаюсь вялой и уставшей, открываю глаза, но ничего не вижу.
Какого черта?
Я собираюсь пошевелиться, но мои руки связаны за спиной. Я всё ещё в постели. На мне маска для глаз. Я думаю, что это единственное, что есть на мне прямо сейчас.
— Бобби? – зову я.
— Прямо здесь, - говорит он. - Ты готова?
Я пытаюсь пошевелить руками, но верёвки туго стянуты.
— Что происходит?
— Ты сказала, что хочешь, чтобы это было грубо, да?
— Я не это имела в виду: набрасываться на меня словно в Декстере.
— Немного безобидной ролевой игры, если солгасишься. Если нет, мы можем прекратить это прямо сейчас. Если тебе нравится эта идея, мы придумаем стоп-слово. Тебе решать.
Я сопротивляюсь ещё немного, удивляясь тому, как сильно меня заводит быть вот так связанной, лишённой одного из моих самых важных чувств.
— Что ты задумал? - спрашиваю.
Я не могу видеть его сквозь маску, но я знаю, что он улыбается.
— Просто подожди, - отвечает он.
***
Я не знаю, куда меня ведут, знаю только, что на улице холодно, а земля сырая под ногами.
Я слышу, как поднимается дверь гаража. Меня заводят внутрь, дверь опускается.
Мы придумали стоп-слово, простой способ для меня положить этому конец, если станет слишком много. Однако трепет перед новым, неестественным творит со мной странные вещи. Предвкушение того, что должно произойти… Я не думаю, что когда-либо была такой мокрой.
— Встань на свои грёбаные колени, - раздается голос Бобби, гораздо более требовательный, чем обычно.
Чёрт. Вот и оно. Это по-настоящему.
Я такая, блядь, мокрая.
Я опускаюсь на пол, на холодный бетон.
Он подходит и развязывает руки. У меня болят запястья.
— Пожалуйста, - начинаю я, подыгрывая ему. - Будь помягче со мной.
Моей рубашки больше нет, брюк тоже… Остались только трусики.
Единственным ответом является звук расстегиваемой пряжки ремня, молнии и одежды, падающей на пол.
Я чувствую, как он делает шаг ближе, ощущаю огромную головку его члена передо мной. Я уклоняюсь, но он берёт меня за затылок и прижимается к моим губам.
— Соси, - приказывает он.
Нащупывая головку дрожащими губами и облизываю изгиб, соединяющий основание члена с яйцами. Там у него нет волос, яйца и ствол гладко выбриты, ноги большие и мускулистые.
Я прижимаюсь носом к его члену, прежде чем облизать головку дразнящими круговыми движениями. Я представляю, как его лицо наверху напрягается от удовольствия. Его руки опускаются мне на макушку, когда я начинаю отсасывать ему всерьёз.
— Вот так, - говорит он. - Ты действительно знаешь, как сосать член, не так ли?
Я опускаюсь вниз, облизываю его яйца и гладкий ствол, могу представить, каково было бы провести рукой по его груди, точёный пресс напрягается и подёргивается под моими пальцами, твёрдый, как камень.
Руки на моей голове давят сильнее, и я вынуждена принять большую часть его длины. Я сосу сильнее, тело дрожит, предавая меня, а моё влагалище становится влажнее, скользкое от желания.
Он собирает мои волосы в тугой конский хвост одним кулаком, используя его, чтобы управлять моими движениями, толкаясь бёдрами в лицо так, что я вынуждена дышать носом, настолько мой рот и горло заполнены членом.
Его яйца бьются о мой подбородок, пока он трахает мой рот, каждый толчок становится всё более жестоким, волосы встают дыбом на голове.
— Да, детка, - стонет он, - заглоти этот член поглубже. Прими его полностью.
Я не успеваю ответить, когда он проталкивается вперед.
Я сейчас задохнусь. Я умру, задохнувшись от его члена.
У меня кружится голова, я отчаянно пытаюсь глотнуть воздуха, давлюсь чужеродным членом, застрявшим у меня в горле. Он загоняет себя ещё глубже, так глубоко, что я начинаю видеть звезды.
Как раз в тот момент, когда я вот-вот потеряю сознание, моя голова уже раскалывается, он резко отстраняется, слюна свисает с моего подбородка.