Страница 23 из 50
Я выдыхаю хриплым, дрожащим вздохом от этого ощущения, от того, как он растягивает и заполняет каждое местечко моего влагалища.
Одна его рука у меня на бедре, другая на горле. Он отстраняется и сильнее толкается вперёд, мой клитор прижимается к краю столешницы, давление усиливается по мере того, как он повторяет действие.
Он дает мне именно то, чего я хочу, в чём нуждаюсь: жестко трахает, колотя и вбивая в меня всё, на что он способен.
Но он также делает это с осторожностью и постепенно, аккуратно входя в моё тело, добавляя ещё немного с каждым сильным толчком.
Всё, что я могу сделать, это принять его, зажатая между стойкой и каменной стеной его тела, пока его член глубоко внутри меня и продолжает двигаться дальше.
Это больше, чем просто дико.
— Сильнее, - умоляю я, не в силах поверить, что произношу это слово. - Пожалуйста, - настаиваю, полностью подчиняясь животному позади меня.
Без предупреждения он отстраняется и разворачивает меня лицом к себе, приподнимая меня и снова усаживая обратно на твердый ствол своего члена. Зависнув в воздухе, обхватываю его руками за шею и упираюсь лодыжками в его задницу, прижимаясь к нему.
Угол проникновения в этой позиции невероятен. Каждый раз, когда я опускаюсь на его член, вспышка чистого удовольствия вспыхивает между ног, пока слова, слетающие с моих губ, не имеют смысла.
Его пальцы сильно впиваются в мою задницу, глаза наблюдают за мной с таким напряжением, что я не уверена, хочет ли он трахнуть меня или поглотить полностью.
Все растёт и закручивается спиралью внутри меня, эта интенсивность, нарастающая до тех пор, пока я не понимаю, что больше не могу этого выносить.
Я целую его, ища, чем бы отвлечься, и нахожу это в его губах. Насаживаюсь на него сильнее и быстрее, нахожу идеальное место, чтобы потереться клитором о его пах.
Одной рукой Бобби шлёпает меня по заднице, достаточно сильно, чтобы звук эхом разнесся по комнате.
Он снова шлёпает меня, легко прижимая к себе одной рукой, как будто я совсем ничего не вешу.
Прижатая к его телу, я бессильна.
Но когда он опускает рот, втягивая сосок и мягко кусая нежную кожу, я теряю самообладание.
Я не знала, чего ожидать, но не думала, что это ударит по мне так сильно.
Это переполняет меня, затуманивая моё зрение и чувства. В моей голове царит хаос эмоций, и я больше не могу это выносить.
Я сильно впиваюсь зубами в его плечо, когда мой самый первый оргазм обрушивается на меня со всей силой урагана.
Это ни с чем не спутаешь, инстинктивно понимаю — это глубокий взрыв ощущений.
Он трахает меня всё это время, поворачиваясь и прижимая нас к стене, что-то в рамке со стуком падает на пол.
Он рычит и трахает меня, находясь на грани оргазма, в то время как я продолжаю биться в конвульсиях на нем.
У меня кружится голова и открывается рот в крике удовольствия, пока мы кончаем.
Наши лбы соприкасаются, и мы тяжело дышим на нейтральной территории между нами, его член продолжает дергаться внутри меня.
Мы сделали это.
Я впервые в своей жизни испытала оргазм, наконец-то испытала большое ‘О’.
Меня погубил сам дьявол.
И я хочу большего.
ГЛАВА 22
БОББИ
На моём лице улыбка. Я почти уверен, что, если бы у моего члена был рот, он бы тоже улыбался после вчерашнего и прошлой ночи, и сегодняшнего утра… Сексуальный аппетит, похоже, не является проблемой для Жизель, и меня это вполне устраивает. Я был рад этой тренировке.
Однако дело не только в этом. События быстро развиваются в направлении неизведанной территории. Самое странное, что впервые, именно вместе с ней, я хочу и могу заглянуть за пределы завтрашнего дня. На самом деле, я вижу всё вплоть до свадьбы, медового месяца, даже детей — весь семейный набор. Всего неделю назад такие мысли показались бы чистым злом. Я бы смыл их бутылкой хорошего виски.
Но не сегодня.
Жизель сидит на пассажирском сиденье "Форда", закинув одну ногу на сиденье, демонстрируя нежную кожу своего бедра и лёгкие волоски на нем, освещённые солнечным светом, проникающим через пассажирское окно. Она тоже улыбается. Тихая ухмылка, которая не сходила с её лица всё утро. Она невероятно красива.
Я останавливаю грузовик на обочине дороги, выключая зажигание.
Жизель в замешательстве оглядывается по сторонам.
— Я полностью за случайный быстрый трах, но тебе не кажется, что мы здесь вроде как на виду?
Она права. Это оживленная дорога. Я указываю на телеграфный столб на другой стороне. Он более кривой, чем другие, как бы намекая, будто ему надоело стоять в таком положении.
— Вот, где это случилось.
До неё доходит, когда она выглядывает в окно.
— Несчастный случай?
Положив одну руку на руль, я киваю сам себе.
— Ага.
Она смотрит на меня, но не с жалостью или сочувствием, а просто с любопытством.
— Ты часто сюда приходишь?
Я киваю головой в сторону переднего стекла.
— Иногда я ставлю стул вон на том маленьком холме среди деревьев, просто пью и наблюдаю за этим столбом, за этим дурацким грёбаным столбом.
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы навестить своего друга?
Думал. Я думаю о нём каждый чертов день, даже узнал, где он находится пару лет назад, и мог бы легко доехать. Но я этого не сделал. Я не могу заставить себя встретиться с ним лицом к лицу после стольких лет, эта стена становилась всё выше и выше, пока не стала казаться непреодолимой. Было достаточно тяжело возвращаться в этот город, где воспоминания тяжелые, а люди прощают медленно.
— Иногда, - отвечаю я, - но не могу.
— Почему нет? - И она действительно кажется искренне любопытной. Она заслуживает правды.
— Потому что он, блядь, убьёт меня, - смеюсь я. - А ты бы не стала? Подумай об этом: я испортил ему жизнь и мог бы извиняться сколько угодно, но это же не заставит его волшебным образом снова ходить, верно? Если бы я мог это сделать, я бы уже сделал это.
Она снова смотрит в окно, поворачиваясь ко мне.
— Знаешь, это нормально - признавать, что ты напуган. Твои яйца не отвалятся внезапно, если ты это сделаешь. - Её сотовый начинает звонить, но она убирает его в карман, сохраняя зрительный контакт. - Тебе не нужно это скрывать.
Я не совсем уверен, зачем я привёл её сюда. Расстраиваться утром не входило в мои планы, не то чтобы она казалась встревоженной. Я включаю зажигание, и грузовик с грохотом возвращается к жизни.
— Посмотрим.
Я выруливаю обратно на дорогу и направляюсь в город, новая мысль формируется в том месте моей головы, которое долгое время бездействовало.
***
Мы быстро заезжаем в закусочную. Учитывая, что время близится к обеду, я убеждаю Жизель попробовать ратбургер. Она восклицает, с капелькой майонеза на верхней губе, что это похоже на “дитя любви” Воппера и Биг Мака (гамбургеры и Бургер Кинга и Макдональдса), и что "крыса" чертовски вкусная (в англ. Rat –крыса, так и называется бургер).
Я вытираю майонез и продолжаю улыбаться, стараясь запечатлеть этот момент в своей голове на будущее.
На улице мы сталкиваемся с занудным парнем по имени Рэнделл Коулсен, с которым я когда-то ходил в школу.
— Бобби, - говорит он, протягивая мне руку для рукопожатия, - как тебе холостяцкая жизнь?
У старины Рэнделла шестеро детей и ещё один на подходе, настоящий зверинец из новых зубов и чертовски грязный минивэн. Бедный ублюдок, вероятно, думает, что я живу хорошей жизнью, особенно учитывая, что он, видимо, не может оторвать глаз от Жизель.
Когда я ловлю его на том, что он разглядывает её декольте, во мне вспыхивает жгучая ревность, но я даю ей остыть и отвечаю.