Аптекарь-2

Странно, поезда идут каждый час и проводники за две бутылки водки заберут их без особых проблем. Но хотелось бы проехать без экстрима. И не прячась от возможных контролеров. Так что оставим этот эрзац-вариант на крайний случай. И пришлось поругаться, поскандалить и, чтобы потом локти не кусать, даже дать взятку, в виде плитки расплавившегося от жары шоколады. Кондитерская взятка была встречена благосклонно. Пять рублей «сверху» тоже не помешали. Чтобы преодолеть целое нагромождение препятствий к законной цели. После этого билеты «нашлись». На один поезд, но в разные вагоны. Мол, ничего страшного, найдете возможность поменяться.

Вот такой вот советский сервис, когда то, что тебе положено, приходится выдирать зубами. Как говорил Рабинович, когда его назначили штатным агитатором-пропагандистом: «Меня попросили вам передать, что Советская власть — самая лучшая в мире. Извините за беспокойство. До свидания.»

— Гран мерси, — так же вежливо сказал Ваня, тоном выздоравливающего тифозного, получив взмокшими руками заветные билеты.

Все! Вперед, к загорелым до кирпичного загара девушкам!

Оставалась только удивляться нелепости сложившегося положения, когда Иван, не испытывая нужды в финансах, набивший в загашник десятки тысяч рублей, не мог их тратить. Сохранить свои деньги до времен «перестройки» он мог только скрывая свое богатство и следовательно избегая заметных трат, любая из которых могла привести к его разоблачению. Парень мог совершать свои дела только не выходя из роли скромного, обладающего небольшими карманными деньгами школьника. А ведь бумажные деньги обесцениваются с каждым месяцем!

Конечно, обладая могучим телосложением и внешностью студента-первокурсника, Саблин мог посещать ювелирные и покупать то кулончик, то дешевое колечко. При этом количество ювелирных магазинов в городе было ограничено. И Ваня рисковал там примелькаться. У толпы работников прилавка глаз наметан и многие из них стучат во все инстанции.

Оставалось только надеяться на личину чернокожего эфиопа Фасиладаса Рас Мириама, который может совершать большие траты и закупать заветное золото в товарных количествах. Поэтому в поездку Иван собирался взять с собой десять тысяч рублей. Что было небезопасно с учетом криминала, отирающегося толпами на югах в курортный сезон. Но на этот счет должен был подстраховать Зубилин.

Естественно, все должно быть в меру. Поэтому Иван и взял с собой такую сумму денег. Еще не хватало ему, как Остапу Бендеру, обвешаться золотыми кольцами, часами, подсигарами, и, с золотым блюдом на груди, попасться в лапы «румынским пограничникам». Скромнее надо быть. Что деньги? Заработаем!

Скоро вещички были собраны, и все приготовления к поездке на курорт окончились. Ваня попрощался с мамой и папой, проигнорировал последние родительские советы: «чаек у проводницы… плацкарту не уступай…» и отправился к новым приключения.

Для начала, бросая по сторонам быстрые птичьи взгляды, заскочил в свой гараж. С усмешкой на губах часть вещичек оставил, другие взял. Порядок!

— Ты в душе слишком стар для такого образа жизни, — серьезно сказал он себе.

Так как с Зубилиным поедут на разных местах, то решили добираться не вместе. И делать вид, что малознакомы. Индифферентность нужно изображать. Будет спецназовец страховать Ивана со стороны. Так выйдет надежнее.

Так что за Зубилиным заехал Крокодил, один из прямых потомков знаменитых австралопитеков, в своем одеянии санитара, и погрузил в коляску мотоцикла «инвалида» со страдальческим выражением лица, костыли, чемодан и портфель с вещами. Ели все в люльку влезло. И отвез на вокзал. Туда же и Иван добрался на частнике. «Мальбрук в поход собрался, наелся кислых щей…»

За прошедшее время хорошее питание, допинг и тренировки не прошли даром. Еще полтора сантиметра прибавил рост и под килограмм — мышечная масса. Он находился в великолепной форме, бугрясь мускулами, словно презерватив, набитый каштанами. Скоро Иван уже начнет выделяться в толпе. Даже сейчас выделяется, так как при таких внушительных габаритах имеет еще больно молодое лицо. Так что, чтобы не бросаться в глаза, словно Штирлиц в буденовке среди фашистов на Александрплаце, Ваня придумал усилить внешний эффект. Шуткануть. Не начинать же отдых с набившего оскомину пафоса?

Надел на голову свой черный матерчатый шлем танкиста и пошел. По жаре, в шведочке, светлых штанах из хлопка и сандаликах стиля «побольше дырочек». С двумя чемоданами в руках. Банки с полезным и питательным рыбьим жиром весили не мало. Много денег было для верности зашито в трусах, так что здоровенные шишаки торчали из задницы и из передницы.

Этакий мифический солдат Яшка Красная Рубашка. Солнце уже было такое яркое, что даже светлые поверхности, если на них смотреть, заставляли щуриться. Иван решил повыпендриться. Подошел к своему поезду и проходя начал, как молодой бычок, головой об вагоны биться. Работая под слабоумного. Ошарашенная проводница, смотря на него ошалелыми глазами, спросила:

— Парень! Что ты делаешь?

— Да вот. Продали мне билет в мягкий вагон, — на полном серьезе, сделав морду кирпичом, ответил Саблин. — Вот я хожу и проверяю. Пока все — жесткие.

От него буквально волнами исходил оптимизм. Детство в одном месте играло.

Матерясь, проводница взяла у парня билет. Она тоже явно страдала от жары, судя по пятнам пота на её плотной форменной рубашке цвета голубой волны. Разобравшись добрая тетенька показала парню его вагон. И даже немного проводила. И это было весьма кстати. Так как, судя по нумерации вагонов, этот поезд составлял как раз-таки слабоумный. И нормальному человеку в его логике разобраться было просто невозможно.

Естественно, что посадка в подобный поезд носила по обыкновению скандальный характер. Согнувшиеся от тяжести багажа, пассажиры рысью бегали от хвоста поезда к голове и от головы к концу. Потихоньку сатанея и предаваясь панике. Саблин ошеломленно вместе со всеми бегать не стал, а предпочел степенно занять свое место. Излучавшие каменное спокойствие проводники мечущихся пассажиров упорно игнорировали, предпочитая под шумок принять на борт безбилетных забулдыг. Взамен опоздавших…

Иван вошел в вагон, шапку долой и сразу спрятал, чтобы народ не смущать. Вагон забит битком, дух соответствующий — зловоние как в бараке каторжников. Носит народ по стране. На месте им не сидится. Все о чем-то беседуют, шум разговоров заглушает остальные звуки, изредка возникает громкий смех…