Страница 17 из 27
На кафедре целителей было достаточно оживленно. Высокомерной наставницы, которую зеленоглазая подруга Анастасии назвала Адольфом, не наблюдалось. Как и самой подруги. Но присутствовало не менее десяти гимназисток-практиканток, из которых три точно пятого года обучения. Нас здесь, как оказалось, ждали целенаправленно — пока Надежду и Валеру приводили в себя, по обрывкам услышанных фраз я понял, что Андре оставил заявку на обеспечение целителями своего обучающего занятия. Предусмотрительный какой у нас инструктор.
Когда Валера и Надежда были приведены в порядок и вышли на своих ногах из кабинетов, где проходило лечение, пришла очередь «легкораненых». Ко мне подошли сразу две девушки и проводили в отдельную комнату, где я с интересом осмотрелся. Никаких ассоциаций со стерильной операционной или больничной палатой помещение не вызывало. Скорее игровая комната в детском саду, только без буйства вырвиглазных красок — много живой зелени, растительный орнамент на стенах, дерево в отделке, мягкое освещение.
Прежде чем лечь на кушетку, получил указание раздеться. Потом, скрывая смех, меня попросили не стесняться и снимать уже штаны быстрее. А потом началась работа целителей, с которой я сталкивался в этом мире в первый раз. Сталкивался вот так, в сознании и при памяти. Одна из гимназисток-целительниц концентрировала энергию. Она держала руки так, словно напряженно сжимала невидимую полусферу. А вторая, оперируя предоставляемой силой, изменяла мои раны. Именно что изменяла — меняя мертвое на живое, как мне показалось.
Через несколько минут я был цел и здоров. Только вставать не хотелось — по всему телу разлилась истома тянущей усталости. Вот только едва я глубоко вздохнул, собираясь с силами, как совсем рядом вдруг оказались необычайно яркие зеленые глаза, и я почувствовал на своих губах едва ощутимые касания чужих. Против своей воли потянулся вперед, но и целительница подалась назад. Я так и поднялся за ней, словно привязанный, едва-едва касаясь ее губ своими. Когда сел, полностью выпрямившись, девушка резко отпрянула.
— Поцелуй жизни, — подмигнув, улыбнулась мне она. И только сейчас я понял, что все то время, пока поднимался, в меня вливалась теплая и ласкающая жизненная энергия. Приятно, однако. Причем я заметил это, только выпрямившись. Удивительное ощущение.
— Ну все, теперь жениться должен, — веселым голосом произнесла вторая юная целительница. Заметив мое смущение, они обе звонко рассмеялись и упорхнули, не прощаясь.
«Что за день-то, а?» — в сердцах поинтересовался я про себя. Сначала навалилось разного семейного, потом Андре на дно показал, сейчас вот совсем молодые девчонки смутили и посмеялись. Хорошо хоть по-доброму, без издевки. «День как день, — философски отметил внутренний голос, а когда я хотел было возразить, добавил: — То ли еще будет…»
Сдержав накатившее раздражение, я не торопясь оделся. Штаны с прорехами на ноге, на рубашке подсыхающая кровь, пиджак драный. Красавчик. Остальные, впрочем, выглядели не лучше — когда я вышел в холл приемного покоя, четверо моих сокомандников лицами показывали, насколько им хорошо и весело. Через несколько секунд появился Илья. Его закончили латать последним. Эльвира с его приходом сразу поднялась, жестом показывая нам на выход.
— Может, принтер найдем? — поинтересовался я в спину остальным, когда все по жесту девушки потянулись к выходу.
— Угу, еще один, — хмыкнул Валера, посмотрев на Надежду. Эльвира осталась бесстрастной, а Модест усмехнулся. Как и дежурная целительница за стойкой лечебницы, явно завершающая рабочий день.
— Господин Андре Смирнофф дал указание не разрешать вам пользоваться прет-а-порте принтером кафедры целительных искусств, — улыбнулась гимназистка, блеснув ярко-зелеными глазами.
— Спасибо господину Андре за очередной важный урок, — только и хмыкнул я.
Выйдя из здания, мы прошли немного и, не сговариваясь, остановились в тени раскидистого платана. Постояли, помолчали немного.
— Давайте договоримся, — произнесла свои глубоким голосом Эльвира, — это было два раза. Первый и последний.
— Так точно, командир, — ответил после короткой паузы Валера. Несмотря на полушутливый тон, произнес он это с достаточно серьезным видом. И после этого все остальные — кроме Эльвиры — посмотрели на меня. Ну да, на кого же еще смотреть. Я внимательно вгляделся в широкоскулую девушку с русой косой, потом посмотрел в серые глаза Валеры.
Да, Боливар двоих не выдержит. И наше начавшееся с ним, пусть и необъявленное, соперничество не дало бы мне признать его главенствующую роль. Как предполагаю, и ему мою. Тем более он принц, самый настоящий, а я пока вообще черт знает кто. Хм, двусмысленно как-то получилось. Тогда уж «я пока вообще архидемон знает кто».
Подчиняться сопернику — унизительно. И в этом случае признанное лидерство и командная роль Эльвиры — компромиссный вариант, лучший для всех. Тем более девушка-валькирия вовсе не проста, по поведению видно. Взять хоть момент, как она проявила инициативу после уничтожения меха, а потом наверху в дыму.
Вслух я ничего не сказал, просто прикрыл глаза и кивнул в знак согласия.
На этом наш даже толком не начавшийся разговор закончился, и мы гурьбой двинулись дальше по аллее. Не прощаясь, вскоре разошлись. Остальные пошагали в сторону выхода, я же направился к главному корпусу. Мне надо было найти фон Колера — потому что прошло уже достаточно много времени после разборок с «делом семейным». И если в стенах гимназии я огражден от лишнего внимания со стороны родственников вбитого в скамью гимназиста, то, когда покину территорию альма-матер, могут начаться сюрпризы. Поэтому лучше подстраховаться. Все же фон Колер мой опекун, пусть решает вопрос.
Сильно по этому поводу не переживал — потому что был уверен в тех эмоциях, что считал с гимназиста-воздушника. Это был засланный казачок, выполнявший поручение. А с таким кланом, члены которого состоят у кого-то на побегушках, разобраться хватит авторитета барона. Даже наверняка без тяжелой артиллерии покровителей из тайной канцелярии.