Страница 46 из 87
Прошло два или три месяца. Однажды я увидел Ху Цзы, похоже, что он только вернулся с заграницей и пришел ко мне с сигарой в руке. Когда он увидел меня, он похлопал меня по плечу и сказал: «Ха, твою мать, ты изменился и стал похож на вора. Как видно, тяжелая жизнь все-таки делает человека!».
Этот человек, как будто, имел какие-то отношения со мной в прошлой жизни.
Я просто хотел сказать ему одно слово и в тот день я сказал ему: «Почему ты не признал, что это ты отравил меня в баре?»
В это раз он признался, похлопал меня по плечу и сказал: «Дорогой товарищ!». Он особенно подчеркнул, когда сказал «товарищ», и он также промолвил с акцентом материкового жителя: «Дорогой товарищ, мне действительно неловко за тот раз. Но раньше кто кого знал? Если не таким людям как ты, то, кому нам продавать наши наркотики? Кстати, я недавно ездил в Мьянму, и эта половина была действительно хорошей. Женщины Мьянмы, хотя они немного темные, у них хорошие навыки, ха…».
Я не желая слушал как он все это рассказывал. Он обнял меня за плечи и сказал: «Кстати, у тебя, парнишка действительно есть твёрдый характер. В тот день, перед лицом господина Лун, кто, черт возьми, посмел бы, но ты, парнишка посмел. Если бы не тот случай, я мог бы гарантировать, что очень восхищаюсь тобой и позволил бы тебе заниматься делами со мной! "
Я все еще не говорил. Он, казалось, намеренно хотел рассмешить меня и попросил меня заговорить. И сразу же сказал: «Старшая сестра все еще не нашлась. Я не знаю, куда она ушла. Я помню, что в те годы, у меня, Ху Цзы были куча долгов, возникших в результате азартной игры. Меня преследовали с целью убийства, ходил без гроша, жил на улицах Гонконга, тогда это была старшая сестра, которая дала мне кусочек хлеба. Она беспокоилась о господине Лун, но не могла не сказать об этом братьям. Это действительно тревожит. Если вдруг что-то произойдет, действительно стоит есть о чем беспокоится!».
Закончив говорить, он немедленно промолвил: «Мы, братья, действительно ожидаем, что ты будешь заключен здесь навсегда и скоро умрешь. И надеемся, что по скорее умрешь, когда ты подохнешь, то, по крайней мере, это говорит, что старшая сестра вернется. А если она вернется, я осмелюсь сказать, что господин Лун не сможет ничего с ней сделать, потому что ...».
«Потому что вы все защитите ее!» - сказал я.
Ху Цзы ответил: «Да, правильно, она именно наша старшая сестра, но опять же, если она не свяжется с нами, мы тоже можем подумать, что она больше не хочет жить такой жизнью, твою мать, мы обо всех думаем, что поделаешь ...». Ху Цзы продолжал говорить «Интересно, пришло ли время для телевизионной рекламы или чего-то подобного. Если старшая сестра узнает, что ты парнишка находишься здесь в заключении, она обязательно вернется ...».
Я поспешно сказал: «Тебе все-таки не надо афишировать!». Ху Цзы засмеялся, услышав это, ударил меня по голове и сказал: «Ты действительно глупый. Кто из нас осмелится поставить это по телевизору? Зачем самому искать себе гибели!»
Я так думаю, что я действительно глупый.
Я тоже так думаю, что я действительно глупый.
В тот день я снова попросил Ху Цзы помочь мне позвонить Сяо Юэ или Сяо Мао. Ху Цзы помог мне в тот день, но он пообещал, что больше он ничего не скажет, просто скажет им, что я все еще жив. Только одно — это предложение, я думаю, что это предложение вполне достаточно, это лучше, чем они знали, что я мертв.
Ху Цзы помог мне в этом и он стал для меня менее раздражающим.
Дни проходили таким образом, и Новый год наступил в мгновение ока. В Новый год я поел хорошо. По прошествии этого года казалось, что время проходит очень быстро. Уже наступил март затем и апрель. Наступила весна, и погода стала теплее. Я кажется, уже привык к климату в Гонконге. В это время сестра Мэйцзы все еще не нашлась, и, конечно, она не появилась. На самом деле, я также надеюсь, что она появится по скорее. Это может по крайней мере доказать, что с ней ничего не произошло. Я боюсь, что с ней что-то случится. Когда я думаю об этом, мне становится очень тяжело.
Я снова подумал о том ребенке. Я не знаю, в порядке ли он. Хотя я видел его только один раз, но все равно думаю о нем. Когда мне скучно, я начинаю думать об этом ребенке. Я думаю о его будущей судьбе и о том, что он будет делать, когда вырастет. Что бы он подумал, если бы у него была возможность услышать эту историю в будущем и т.д.
Полагаю, если нет любви между мной и сестры Мэйцзы, то без этих воспоминаний я действительно не знаю, как провести эти трудные дни.
В мгновение ока это было уже лето 2002 года. Подсчитал и оказывается я знаю сестры Мэйцзы уже три года. В то время был июнь 2002 года. Я был в заключении восемь месяцев. Эти восемь месяцев - как целая жизнь, так тяжело, так больно, не могу оглянуться назад и думать о том, как эти восемь месяцев наступили. Я могу только смотреть вперед, ведь остаётся только это.
В полдень того дня солнце паляло, и я спал во дворе под пальмой. Под деревом лежала циновка. Летом я обычно так лежу, иногда глядя в небо в оцепенении. Когда хотел спать, то спал. В тот день я смутно услышал женский голос.
«Разве я не могу войти?». Она грубо сказала: «Я сказала, я хочу войти. Кто из вас не впустит меня, я рассчитаюсь полностью!».
«Старшая дочь, посторонние не могут войти без разрешения хозяина!»
«Я разве посторонний? Э, я разве посторонний? Открой мне дверь быстро!"
Я поднял голову и увидел девушку, стоящую за маленькими железными воротами. Ей было немного больше двадцати, она выглядела юной и стильной, на ней была бейсболка и спортивная одежда, и она разговаривала там с двумя слугами.