Страница 148 из 190
Таково же положение было и в Западной Европе.
После отделения Рима от Вселенской Церкви не было определено, кто должен окормлять православных в Западной Европе и потому там создавались храмы и приходы разных Церквей, однако по преимуществу Русской. Это были церкви не только при посольствах, но в разных странах были выстроены прекрасные храмы там, где были православные. Таковы храмы во многих местах Германии, Австрии, а также в отдельных городах Италии и Франции – в Женеве, Ницце, Каннах, Веве, По. Никто никогда не возражал против того, что Зарубежная часть Русской Церкви существовала и в Западной Европе, причем управление ею осуществлялось через Кронштадтского викария Петербургской епархии, и русские церкви в Западной Европе числились под наименованием «заграничные церкви».
Многие православные разных стран и национальностей окормлялись Русской Церковью. В нее входили православные Японии и Китая, где были или храмы, или приходы и даже епархии Русской Церкви.
Таким образом, ясно, что Русское Церковное Зарубежье, или наличие части Русской Церкви за рубежами России, отнюдь не есть явление новое, времени после крушения Русского Государства. Новое не в том, что существует Русская Зарубежная Церковь, а в том, во-первых, что она во много раз увеличилась и, во-вторых, в том, что теперь она управляется независимо от церковной власти остальной части Русской Церкви.
Это независимое существование – явление для Русской Церкви новое, но оно отнюдь не новое в истории Вселенской Церкви и, начиная такое существование, Русская Церковь последовала примеру своей Матери – Греческой Церкви.
За сто лет до нашего бедствия в Греции началось освободительное движение, имевшее целью освобождение от власти турецкой. По требованию турок, патриарх Константинопольский обратился к восставшим с призывом о прекращении восстания, причем непокорным угрожал прещениями в самых страшных выражениях. Что оставалось делать тогда верным, которые, конечно, знали, что патриарх сделал это под давлением турок? В освобожденных областях была основана независимая Элладская Церковь. Около 30 лет она не имела сношений с Константинополем, который ее не признавал. Позднее, когда власть турок ослабела, отношения восстановились, но все же Элладская Церковь не только сохранила свою самостоятельность, но к ней присоединились после Первой мировой войны и другие освобожденные греческие области, бывшие исконной частью Константинопольского патриархата. Несомненно однако, что если Господь даст, чтобы Константинополь опять стал греческой государственной столицей, греческие Церкви воссоединятся.
Подобное мы видим и в Сербской Церкви. Когда турки завладели Сербией, часть народа сербского перешла государственные границы и в пределах Австро-Венгрии образовалась независимая Сербская Церковь, с Митрополитом в Сремских Карловцах. В отношении Сербской Церкви можно сказать, что то была Зарубежная Сербская Церковь. Когда все сербские области освободились и объединились в единое Сербское Государство, тогда произошло также и торжественное объединение Сербской Церкви со своей Зарубежной частью.
Будем надеяться, что когда восстановится Русское Государство, освободившись от безбожной власти, тогда будет ликование торжества восстановления Русской Церкви.
Сейчас для того не наступило время. Церковная власть в пределах России находится в полной зависимости от Советской власти.
Недавнее обращение Патриарха Московского и Синода с призывом к клирикам вернуться на родину, ввиду якобы различных достижений в области политической и хозяйственной жизни, с умолчанием, конечно, о притеснениях Церкви и веры – яркое доказательство той зависимости. Этот призыв ясно выявляет стремление лишить эмиграцию духовной опоры; он преследует чисто политическую цель, и это подтверждает, что мы не можем подчиниться церковной власти, находящейся в полной зависимости от власти враждебной Церкви.
Во имя свободы Церкви Зарубежная часть Русской Церкви начала свое независимое существование и будет продолжать его, доколе существует причины, его вызвавшие.
1960 г.
Об отношении к вождям Белого движения, письмо г-ну Рейеру
Вы ставите вопрос о поминовении вождей Белых армий гражданской войны, а также о статьях в печати, чернящих их. Конечно, молиться за них не только можно, но и должно, как в домашних, так и в церковных молитвах. Они были православными и остались таковыми до конца жизни; грех имеют все, и за тех, кто больше грешит, нужно еще больше молиться. Также никак нельзя одобрить статей в печати, направленных против них. Они дороги многим своим соратникам и дороги за свои положительные качества. Такие статьи затрагивают чувства многих и оскорбляют их, создавая вредный раздор среди русских людей. Но самим, однако, надо ясно себе отдавать отчет не только в похвальных сторонах их деятельности, но и отрицательных, чтобы знать причины наших бедствий, чтобы самим не подражать им; если мы тоже виновны в том, искренне стараться исправить то, что возможно. Никак нельзя оправдывать зло, а тем более его облагораживать. «Горе тем, которые зло называют добром, и добро – злом (...) горькое почитают сладким, а сладкое – горьким » (Ис. 5:20). Пишете, что многие считали Государя виновным в наших неудачах, а посему считают себя вправе нарушать присягу. Присяга есть клятвенное обещание перед крестом и Евангелием, и нарушение ее есть клятвопреступление. Если бы даже действительно выполнение ее грозило большими бедствиями или было явно безнравственным, то и тогда нарушивший ее не мог бы себя считать совершенно невинным и должен был бы искать у Церкви разрешения от клятвы. Но если нарушивший по причинам уважительным все же частично является виновным и должен очиститься от греха, насколько виновнее те, кто поддался клевете и обману. Ведь следственная комиссия, назначенная Временным правительством, не нашла подтверждения обвинениям против Царской Семьи и должна была то признать, «Емýже данó бýдет мнóго, мнóго взы́щется от негó» (Лк. 12:48) и посему чем кто ответственнее занимал место, тем более виновен в неисполнении своего долга. Если бы высшие военачальники и общественные деятели вместо «коленопреклоненных» умолений Государя об отречении выполнили то, что следовало по присяге, искусственно устроенный петроградский бунт был бы подавлен и Россия спасена. Недавно Франция была в тяжелом положении. Заявление де Голля о самоопределении алжирцев для многих французов, особенно родившихся и выросших в Алжире, прозвучало как измена, и поднялся бунт с требованием свержения и казни «изменника». Но большинство ответственных лиц остались верны своему долгу, и катившаяся в бездну Франция была спасена. То же произошло бы и у нас, если бы руководящие лица армии и общества остались верны присяге и долгу. Совершен был страшный грех перед Богом и государственное преступление. Насколько кто загладил свой грех, ведомо Богу. Но открытого покаяния почти никем проявлено не было. Призыв к борьбе за Россию после падения Временного правительства и потери захваченной было власти, хотя и вызвал благодарные чувства многих и соответствующее движение, но не было то выражением раскаяния со стороны главных виновников, продолжавших считать себя героями и спасителями России. Между тем, Троцкий в своих воспоминаниях признает, что больше всего они (Советы) боялись, чтобы не был провозглашен Царь, так как тогда падение советской власти стало бы неминуемым. Однако того не случилось, «вожди» боялись того же. Они воодушевили многих на борьбу, но запоздалый их призыв и отвага не спасли Россию. Некоторые из них в той борьбе положили жизнь и пролили кровь, но гораздо больше пролито невинной крови, которая продолжает литься по всей России, вопия к небу. Посему отношение к ним, как и ко всем государственным деятелям Руси, должно быть то, которое выражено у Пушкина устами летописца: «Хвалите за славу, за добро, а за грехи, за темные деяния Спасителя смиренно умоляйте...» – нисколько их не оправдывая, но и не крича о них, ибо то, что произошло, наш общий позор, позор России и ее бедствие.