Страница 89 из 188
– Чадо, не принимай ныне причастие Божественных Даров, но иди в свой дом.
По уходе его из алтаря преподобный увидел сошедшую на предложенные дары благодать Святого Духа. После литургии святитель, призвав к себе удаленного диакона, спросил, – нет ли у него на совести какого особенного греха. Диакон открыл, что в мимошедшую ночь соединялся со своей супругой. Тогда святой, созвав весь свой клир сказал:
– О чада, сподобившиеся алтарного служения, отрешите сапоги плотских страстей бессловесных, – не входите к божественному алтарю, связанные любосластными похотьми, послушайте святого Апостола, говорящего: «имеющие жен должны быть, как не имеющие» (1Кор. 7:29).
С того времени святитель Христов Епифаний поставлял во диаконы и пресвитеры только благочестивых иноков и беспорочных вдовцов, отнюдь не допуская женатых. И красовалась его Церковь, украшенная чистыми служителями, как прекрасная невеста.
До сих пор житие преподобного Епифания описано его учеником Иоанном, почившим в пресвитерском сане. Прочее же о жизни святителя написал уже другой его ученик – Полувий. Он начинает так.
– Слава Богу, дающему жизнь и прославляющему прославляющих Его, как прославил Он чудодейственной благодатью Своего угодника Епифания, чудесных дел которого и я частью сподобился быть описателем. Блаженный пресвитер Иоанн, ученик святого отца нашего Епифания, разболевшись к смерти, призвал меня к себе и сказал:
– Чадо Полувий!
– Что велишь мне, отче? – спросил я его. На это Иоанн ответил:
– Так как отец наш Епифаний возбраняет предавать письменам чудеса, совершенные Богом чрез его святость, то возьми эти хартии, в которые я записывал тайно до сего дня всё, что видел совершенное им; пиши и ты, что отныне увидишь, ибо Бог говорит, что «прибавится тебе лет жизни» (Притч. 9:11), и ты пребудешь во всё время своей жизни при его святительстве. Я же отхожу в путь, в которой неизбежен всем земным. Смотри же не ленись писать, ибо я подвигнут Богом написать это... поди попроси отца прийти ко мне», – добавил он потом.
Я пошел и призвал архиерея Божия. Придя к больному, он сказал:
– Обленился ты, Иоанн, молить Бога о грешном Епифании.
– Тебе, отче, – возразил болящий, – более прилично ныне сотворить молитву о мне, рабе твоем.
По святительской молитве над больным, он сказал святому:
– Подойди ко мне поближе, отче.
Святитель подошел.
– Положи, отче, руки твои на глаза мои и поцелуй меня последним целованием, ибо я уже отхожу, – произнес умирающий.
И как только возложил архиерей свои руки на его глаза и поцеловал его, он предал свой дух Господу. После горького плача по своем возлюбленном ученике учитель-епископ устроил ему почётные похороны.
После того преподобный возымел намерение создать новую церковь на месте прежней небольшой и очень ветхой. Он обратился к Богу за помощью и во время молитвы услыхал голос свыше, обещающий помощь и повелевающий начинать без колебания задуманное им дело. Неложное слово Господа не замедлило исполниться. – У вышеупомянутого грека Дракона долго болел сын. Родитель, призывавший к сыну самых искусных врачей, не принес этим ему никакой пользы, и, наконец, сам разболелся. Святой, придя в его дом, исцелил молитвою сначала сына, а потом и отца. Тогда Дракон, уверовавши и крестившись со всем своим домом, дал на построение церкви пять тысяч златиц. И была создана во славу Божию большая каменная и прекрасная церковь.
У другого гражданина того же города, богатого язычника Синисия умер единственной тринадцатилетний сын Евсторгий: болезнь скорчила ему шею и таким образом удавила его. В доме греческого богача поднялся великий плач. Услышав его, сосед, христианин Ермий, сказал матери умершего:
– Госпожа, если бы сюда пришел великий Епифаний, то он воскресил бы вашего сына.
Она, поверивши словам своего соседа, просила его привести Епифания к ним. Ермий призвал в их дом архиерея Божия. При входе желанного гостя хозяйка припала к его ногам, говоря:
– Великий целебник Христов, яви твое врачебное искусство на нашем детище и восставь его из мертвых. Если ты это сделаешь, то тотчас со всем нашим домом приступим ко Христу твоему.
– Если веруешь Распятому, – сказал ей святитель, – увидишь твоего сына живым.
– Не иное что имею в моем уме, – отвечала она, – как только веровать в Него: увижу ли свое дитя живым?
Тогда святой, подойдя к постели умершего, потер правой рукой его шею и со светлым взором, обращенным на него, тихо произнес:
– Евсторгий!
Отрок тотчас же открыл свои глаза и сел на постели. При таком величайшем чуде все, находившиеся в доме, с изумлением ужасались. А родитель воскрешенного вместе с ним, со своей женой и всем своим домом, крестился во имя Христово и дал святому три тысячи златиц. Но чудотворец сказал ему:
– Я этого не требую, а отнеси строителям церкви.
И была благолепно украшена на золото Синисия новосозданная церковь, получившая в пресвитера к себе Полувия, ученика святого.
Однажды пришел на остров Кипр из Иерусалима некий диакон, поведавший святому об Иерусалимском епископе Иоанне, как о сребролюбце, презирающем нищих. Иоанн был некогда сожителем Епифания в монастыре великого Илариона. Он написал своему знакомому увещательное письмо о милостивом обращении с нищими. Но сребролюбец не внял увещаниям угодника Божия. Чрез несколько лет Кипрский архиепископ сказал своему ученику Полувию:
– Пойдем, чадо, в Иерусалим поклониться Честному Кресту и Гробу Господню. И поклонившись возвратимся.
И отплыли они от Кипра в Кесарию Филиппову, а отсюда пошли в Иерусалим. После поклонения там святым местам они явились к епископу Иоанну, очень обрадовавшемуся свиданию с Епифанием. Кипрский святитель сказал ему:
– Дай мне, брат, помещение для покоев, так как я хочу задержаться здесь на некоторое время.
Иерусалимский епископ исполнил просьбу своего гостя. Давши ему прекрасный дом, он призывал его к себе ежедневно на трапезу. Приглашаемой, видя множество серебряных сосудов, приносимых с яствами и напитками, – с одной стороны, – и слыша с другой – ропот множества нищих на скупость Иоанна, помышлял как бы привести его к милосердию. И вот в один день он сказал своему богатому хозяину:
– Дай мне, отче Иоанне, на время эти серебряные сосуды: ко мне пришли из Кипра почётные мужи и я хочу их поместить у себя, чтобы похвалиться пред ними твоей любезностью и твоим серебром в твоем доме, данном мне для покоя. Это будет на славу тебе, ибо, возвратившись к себе, пришедшие мужи начнут рассказывать прочим почётным людям сколь великую проявляешь ты ко мне любовь и сколь велика слава, честь и богатство твоего дома. Итак, дай мне всё это серебро лишь на короткое время. Я же вскоре возвращу тебе его с благодарностью.
Иоанн принес ему множество различных серебряных сосудов. Тогда Епифаний спросил:
– Имеешь ли, отче, еще больше?
– Довольно с тебя, – отвечал корыстолюбивой славолюбец, – и этого.
– Нет, – сказал Епифаний, – но дай всё, что имеешь драгоценнейшего и наилучшего, чтобы подивились гости и была величайшая тебе слава.
Иоанн принес ему лучшие сосуды, говоря:
– Всё, что угодно тебе, отче Епифаний, возьми.
Святой взял от него около 1500 литр344 серебра, и отнес в свои покои. В то время прибыл по делам в Иерусалим из Рима торговец серебром по имени Астерий. Преподобный продал купцу за надлежащую цену данное ему местным епископом серебро. Купивши его, Астерий ушел к себе. Угодник же Божий днем и ночью раздавал нищим полученные от продажи деньги – до последней лепты. Чрез несколько дней Иоанн сказал Епифанию:
– Отдай мне, отче, серебро, которое я дал тебе.
– Потерпи, отче, – отвечал Кипрский архиепископ, – я отдам тебе всё: я еще раз хочу угостить у себя гостей.
По прошествии еще нескольких дней Иерусалимский епископ в церкви, где хранится спасительное древо Креста Господня, вновь напомнил преподобному о возвращении серебра.
– Отдай мне, – говорил он ему, – серебро, которое ты взял у меня.