Страница 106 из 215
В то время было сильное гонение на христиан, глубокая идольская тьма покрывала весь Восток, и много верующих было мучимо и убиваемо за Христа. Госпоже Вонифатия Аглаиде явилась спасительная мысль и сильное непреодолимое желание иметь в своем доме мученические мощи. Не имея из своих слуг никого вернее и исполнительнее Вонифатия, она позвала его, открыла ему свое желание и наедине сказала:
— Ты сам знаешь, брат о Христе, сколь многими грехами осквернены мы, совсем не заботясь о будущей жизни и спасении; как же мы предстанем на страшный суд Божий, на котором должны по своим делам быть осуждены на тяжкие мучения? Но от одного благочестивого мужа я слышала, что если кто имеет у себя мощи мучеников Христовых и чтит их, тот получает помощь ко спасению и в доме того грех не умножается, так что таковый может даже достигнуть того вечного блаженства, какого сподобились святые мученики. Теперь многие, говорят, совершают подвиги за Христа, и, отдавая тела свои на мучения, получают мученические венцы. Послужи мне: ныне наступило время показать тебе, действительно ли ты имеешь любовь ко мне. Скорее ступай в те страны, где воздвигнуто гонение на христиан, и постарайся принести мне мощи одного из святых мучеников, дабы с честью положить их у себя и построить храм тому мученику и всегда иметь его своим хранителем, защитником и постоянным ходатаем пред Богом.
Выслушав Аглаиду, Вонифатий с радостью согласился на ее предложение и выразил полную готовность идти в путь. Госпожа дала ему много золота, потому что нельзя было взять мученических тел без подарков и золота: нечестивые мучители, видя сильную любовь и усердие христиан к мощам, не отдавали их даром, но продавали по дорогой цене и, таким образом, приобретали себе большие доходы. Вонифатий взял у своей госпожи много золота, частью на выкуп мученических мощей, а частью на раздачу милостыни нищим, приготовил также много различных благовоний, полотна и всего, что потребно было для обвития честных мученических тел. Взяв с собою еще много рабов, помощников и коней, он собрался в путь. Выходя из дому, он, смеясь, сказал своей госпоже:
— А что будет, госпожа, если я не найду никакого тела мученика, и мое тело, замученное за Христа, принесут к тебе, — примешь ли ты его тогда с честью?
Аглаида, рассмеявшись, назвала его пьяницей и грешником и, укоряя его, сказала:
— Ныне время, брат мой, не для глумления, а для благоговения. Тебе следует во время пути тщательно охранять себя от всякого бесчинства и глумления: святое дело должно совершать честно и благочинно, и в пути сем тебе следует пребывать в смирении и воздержании, помни, что ты собираешься служить святым мощам, до которых мы не только коснуться, но даже и взглянуть на них недостойны. Иди с миром, Бог же, зрак раба принявший и за нас кровь Свою проливший, да простит грехи наши и пошлет тебе Ангела Своего и направит тебя на добрый и благополучный путь.
Вонифатий принял к сердцу приказание своей госпожи и отправился в путь, размышляя в уме о том, к чему он должен будет прикасаться своими оскверненными, грешными руками. Вонифатий стал сокрушаться о своих прежних грехах и решил поститься: не есть мяса, не пить вина, а усердно и часто молиться, чтобы придти в страх Божий. Страх же — отец внимания, а внимание — матерь внутреннего покоя, от которого рождается начало и корень покаяния. Так Вонифатий насадил в себе корень покаяния, начав со страха Божия, внимания к себе и непрестанных молитв, он стяжал себе желание к совершенному житию.
Когда Вонифатий достиг Малой Азии и вошел в знаменитый Киликийский город Тарс[638], в нем тогда при царе Диоклитиане и соправителе его Максимиане было воздвигнуто жестокое гонение на христиан, и верующие подвергались тяжким мучениям. Оставив рабов в гостинице, он повелел им отдохнуть, а сам, не отдыхая, тотчас же пошел смотреть на страдания мучеников, о которых раньше слышал. Придя на место мучения, Вонифатий увидал множество народа, собравшегося смотреть на производимые христианам мучения. Всем им была объявлена лишь одна вина: христианская вера и благочестивая жизнь, но муки на них были налагаемы неравные и неодинаковые: один висел вниз головою, а на земле под ним был разведен огонь, другой был крестообразно привязан к четырем столбам, иной — лежал перепиленный пилой, иного мучители строгали острыми орудиями, иному — выкалывали глаза, другому — отсекали члены тела, иного надевали на кол и, подняв от земли, утверждали кол в земле, так что он проходил ему до шеи, у иного кости были сломаны, у иного — руки и ноги были отсечены, и он, подобно клубку, катался по земле, но на всех лицах была видна духовная радость, потому что, перенося нестерпимые для человека мучения, они укрепляемы были благодатью Божиею. Блаженный Вонифатий с вниманием смотрел на все это, то удивляясь мужественному терпению мучеников, то желая себе такого же венца, потом, исполнившись Божественной ревности и став посреди того места, начал обнимать всех явивших себя мучениками, которых было уже человек двадцать, и, в слух всех, громко воскликнул:
— Велик Бог христианский! Велик Он, ибо помогает рабам Своим и укрепляет их в столь великих муках!
Произнеся это, он снова стал лобызать мучеников и с любовию целовать их ноги, а у тех, которые не имели ног, остальные части тела, обнимая мучеников, прижимал он их к груди, называя их блаженными, потому что, претерпев мужественно кратковременные муки, они тотчас получат вечный покой, отраду и бесконечную радость, при этом Вонифатий молился о себе, чтобы и ему быть содругом мучеников в таком подвиге и причастником венца, который они получают от Подвигоположника — Христа. Весь народ устремил свои взоры на него, особенно судья, который мучил святых страдальцев. Видя перед собою в лице Вонифатия пришлеца и незнакомого человека, он спросил: кто он и откуда? И тотчас приказав схватить его и привести к себе, спросил:
— Кто ты?
— Христианин! — отвечал святой.
Но судья хотел знать его имя и происхождение. Отвечая на это, святой сказал:
— Первое и самое любимое мое имя — Христианин, пришел же сюда я из Рима, а если хочешь узнать и то имя, которое мне дано от родителей, то меня зовут Вонифатием.
— Итак, Вонифатий, — сказал судья, — приступи к нашим богам, пока я не растерзал твоей плоти и костей, и принеси им жертву. Тогда ты удостоишься многих благ, умилостивишь богов, избавишься от грозящих тебе мук и от нас получишь много даров.
В ответ на это Вонифатий сказал:
— Не следовало бы мне даже и отвечать на твои слова, но я снова скажу то, что уже много раз повторял: я — Христианин, и только это ты услышишь от меня, а если не желаешь слышать этого, то делай со мной, что тебе угодно!
Когда Вонифатий произнес сии слова, тотчас судья повелел раздеть его, повесить вверх ногами и сильно бить. И святой был биен так сильно, что от тела его отпадали целые куски мяса и обнажались кости. Он же, как бы не чувствуя страданий и не заботясь о получаемых ранах, устремлял лишь глаза свои на святых мучеников, видя в их страданиях пример для себя и утешаясь тем, что удостоился вместе с ними страдать за Христа. Потом мучитель повелел немного ослабить ему муки и, пытаясь снова убедить его словами, сказал:
— Вонифатий, это начало мучения пусть послужит тебе к указанию, что тебе лучше избрать: вот ты испытал нестерпимые страдания, образумься же, окаянный, и принеси жертву, а то немедленно подвергнешься еще большим и лютейшим страданиям.
Святой возразил:
— Зачем повелеваешь мне непристойное, о безумный! Я не могу и слышать о твоих богах, а ты повелеваешь мне принести жертву им!
Тогда судья, в сильном гневе, повелел вонзить ему острые иглы под ногти на руках и ногах, но святой, возведя очи и ум к небу, молча, терпел. Затем судья придумал новое мучение: он повелел растопить олово и влить в рот святому. Когда олово растоплялось, святой, воздев к небу руки свои, молился:
— Господи Боже мой, Иисусе Христе, укрепивший меня в перенесенных мною муках, пребуди и ныне со мною, облегчая мои страдания. Ты — единственное мое утешение: даруй же мне явное знамение того, что Ты помогаешь победить мне сатану и этого неправедного судью: ради Тебя, как Сам Ты знаешь, я страдаю.