Соучастник

Я: Да. Она приедет за тобой на следующей неделе. Ты все спланировал?

Отправлено в 19:59.

212─776─4540, получено в 20:00: Я буду готов. До скорого, зятек.

Во время короткого разговора президент «Вдоводелов» Ребел попросил меня передать Лоуэлл флешку, которую он отдал Слоан. После того как я передал ее агенту вместе с паролем «Аккордия», Лоуэлл получила доступ к файлам, содержащим персональные данные, местонахождение и адреса всех женщин, которых перевез Ребел. Лоуэлл, похоже, была разочарована тем, что ни одна из женщин не погибла.

Вместе с этой информацией Ребел просил сообщить ей дату его возвращения в Нью-Мексико. Восьмого декабря, через десять дней, «Вдоводелы» вернутся в свой клубный дом и будут ждать ее появления. Не знаю, каков его план. Формально Лоуэлл не может расследовать его дело в отношении девушек, которые все еще живы, но она может выйти на них по делу Алексис. Они сумасшедшие, но я понимаю, почему они хотят встретиться с ней лицом к лицу. По той же причине, по которой я должен был встретиться с ней сегодня: чтобы они с Алексис могли жить дальше. Чтобы покончить с этим безумием.

Когда я выхожу из лифта, первое, что слышу, ─ это звук бьющегося стекла. Я сразу же направляюсь к апартаментам, которые делю со Слоан. Неужели я ошибся? Возможно, кто-то из парней Чарли затаил обиду. Может быть, кто-то из них узнал, где она, и решил закончить начатое стариком. Когда мне удается открыть дверь, мое тело пульсирует от волнения.

Пиппа лежит на полу на спине и истерически хохочет. Я останавливаюсь, подняв кулак, готовый к атаке, пытаясь понять, что происходит. Пиппа на полу? Пиппа на полу и смеется? Она видит меня, ее взгляд затуманивается, когда она пытается сфокусироваться на мне, и издает пронзительный крик.

─ Зет! Зет вернулся!

Я слышу звук возни где-то в глубине квартиры ─ может быть, в ванной? В коридоре появляется Слоан.

─ Вот ты где!

Она вбегает и бросается ко мне. Руками обхватывает мою шею, ногами ─ бедра. Она целует меня, и у нее вкус пива. Мне требуется мгновение, чтобы ответить на ее поцелуй. Не потому, что я не хочу ее целовать, а потому, что я наслаждаюсь этим моментом. Ее губы на моих, ее тело прижато ко мне. Я был рад, что вчера она дала мне немного пространства ─ я отчаянно в нем нуждался, ─ но сейчас близость Слоан просто необходима.

Я обхватываю ее руками за спину, яростно прижимаясь к ней так же, как она ко мне. Она прерывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему.

─ Ты пьяна, ─ говорю я ей на случай, если она еще не поняла

─ Знаю. Ты ушел.

─ Да. Прости. Но это того стоило, клянусь.

─ Майклу не очень хорошо. Он напился до беспамятства, ─ шепчет Слоан.

Она выглядит очаровательно, с широко раскрытыми глазами и более чем немного пьяная.

─ Похоже, вы все изрядно надрались, да? ─ Она кивает, и у меня возникает непреодолимое желание вынести ее из квартиры и уйти. Понятия не имею, куда, просто подальше. Туда, где я смогу держать ее при себе. Вместо этого я несу ее в спальню и кладу на кровать, полностью одетую. ─ Поспи. Я скоро вернусь, ─ говорю я ей.

Ее не нужно долго уговаривать: она закрывает глаза, когда я накрываю ее одеялом.

По плитке в ванной комнате разбросаны осколки стекла ─ именно этот звук я услышал в коридоре. Майкл лежит на унитазе, положив голову на предплечье, в полном отрубе.

─ Твою мать!

Я смотрю на него и подумываю оставить его тут. Но я знаю, почему он сейчас в таком состоянии. Он был так же привязан к Лэйс, как и я. Я не могу его винить. Если бы я сделал хоть глоток алкоголя, мне было бы намного, намного хуже, чем ему. Я бы впал в ступор. Был бы сломлен. Мертв. В этот раз я не могу этого допустить.

Я хватаю его за запястье и поднимаю, чтобы подхватить его за плечо. Это короткий, неловкий путь в душ, я веду его так, чтобы избежать луж пива и осколков стекла на плитке. Мой дружище не может стоять в душе, поэтому я залезаю вместе с ним, поддерживая, и открываю холодную воду.

Холодная вода брызгает на нас, и Майкл едва не выпрыгивает из кожи. Внезапно очнувшись от холода, он хватается обеими руками за мою рубашку и кричит.

─ Бл*дь! Бл*дь, бл*дь, бл*дь. Какого черта, чувак? ─ Я молча держу его, следя за тем, чтобы он оставался под струей ледяной воды. В его глазах вспыхивает гнев, он пытается оттолкнуть меня, но я крепко держу его. ─ Какого черта, Зет? ─ кричит он.

─ Смирись.

─ Отъеб*сь, ─ рычит он.

─ Нет.

Он бьет меня. Хорошо, что он в стельку пьян, мать его, а то бы я почувствовал себя обязанным ответить. В любом случае, его удар едва ощутим. Я слишком окоченел от холода, и, честно говоря, мне это даже нужно. Я вообще чувствую себя опасно оцепеневшим. Он поднимает кулак и снова наносит удар, но на этот раз без намерения причинить боль. Через несколько секунд он падает в мои объятия и плачет.

Он беззвучно плачет, его тело содрогается от напряжения, и я позволяю ему это. Я люблю его за это. Люблю его за то, что он любил Лэйси. Я смотрю на затирку между плитками, стараясь не присоединиться к нему. Вчера я плакал из-за Лэйси. Я плакал впервые с тех пор, как мой дядя решил учить меня жизни с помощью кулаков двадцать восемь лет назад.

─ Прости меня, парень. Мне жаль.

Майкл повторяет это снова и снова, как будто считает, что в том, что случилось с Лэйс, есть и его вина. Я ничего не говорю, потому что знаю, что он не вспомнит. Когда он успокаивается и начинает переносить часть своего веса на ноги, я выключаю воду и вывожу его из душа, снова осторожно обходя стекло, а затем направляюсь в одну из незанятых спален. Даю ему полотенце и уединение, а сам иду проверять третий компонент этого маленького фривольного действа. Пиппа заснула точно в той же позе, в которой была, когда я вбежал в квартиру: на спине, руки и ноги раскинуты в форме звезды.

Очень большая часть меня хочет оставить ее в таком положении ─ чертовски неудобно просыпаться утром на холодном, жестком полу, но между нами, это пошло бы женщине на пользу, ─ но она пришла, когда я ее попросил. И не вызвала полицию, когда я пришел к ней домой. Полагаю, некоторые люди назвали бы это прогрессом.

Я укладываю ее спать в третьей и последней спальне, а затем захожу к Майклу, чтобы проверить, не захлебнулся ли он собственной рвотой. Чертовы идиоты. Быстро принимаю горячий душ, а потом обнаруживаю, что стою в коридоре перед комнатой Слоан. Поскольку все свободные кровати заняты, я должен пойти спать на диван. Если не на диван, то в одну из комнат в апартаментах Майкла.

Но дело в том, что… я не хочу.

Правда не хочу.

Я положил руку на дверную ручку, взвешивая варианты. Я могу спать в одной постели со Слоан, и все будет хорошо. Я могу спать в одной постели со Слоан, а могу проснуться, подумать, что она Чарли, и попытаться убить ее. Риск слишком велик. Черт. Я отдергиваю руку, поворачиваюсь и иду по коридору, с каждым шагом ненавидя себя все больше и больше.

Гребаный Чарли мертв. Он мертв и не должен продолжать диктовать мне мою жизнь. Он не должен разрушать то единственное хорошее, что у меня есть. Это безумие. Это просто безумие, что я все еще позволяю ему.

И я принимаю решение, что больше не позволю ему управлять собой.

Я останавливаюсь. Разворачиваюсь. Возвращаюсь в комнату Слоан, прежде чем успею передумать. На этот раз не стою за дверью. Я сразу вхожу, Слоан свернулась клубочком посреди кровати. Ее дыхание медленное и ровное, как у человека, глубоко погруженного в сон.