Страница 41 из 50
Бурчу, когда Мариам открывает ворота, пропуская меня первой.
— Ну, может мама таким образом решила реабилитироваться перед тобой за тот раз, — пожимает плечами, но я-то вижу, что она тоже озадачена.
Лусине до этого ни разу меня не то, чтобы не приглашала, а старалась выпроводить быстрее, если была такая возможность, а тут буквально в ультимативной форме сказала Мариам, чтобы она меня сегодня привела на ужин. Мол, устроим праздник в честь окончания одиннадцатого класса. Последний звонок у нас уже прошёл, сейчас мы сдаём экзамены, рано праздновать, как по мне, но не спорить же с этой женщиной.
— Не бойся, всё будет хорошо, — ободряюще толкает меня в плечо подруга, пока мы подходим к дому и входим внутрь.
Душистый пряный запах мяса и салатов тут же проникает в ноздри, вызывая громкое урчание живота, отчего Мари хихикает.
— Видишь, твой организм и сам не против вкусно покушать.
Это да. Особенно если учесть, что дома с некоторых пор готовить приходится мне, потому что мама считай перестала с нами жить. Отвезла Алису к бабушке, и меня тоже хотела к ней отправить, но я отказалась. Слишком далеко добираться до школы, и … до Давида. Лучше я этих пол часа, потраченные на дорогу, с ним проведу. Да и отца почти не бывает. Я чаще вижу его за столом во дворе. Вчера правда снова не передала ему просьбу его дружбана Гены спуститься и разделить с ним бутылку. Тот опять поймал меня у подъезда и пытался дать денег на «сладенькое». Это уже в четвертый раз. Все прошлые проходили в том же формате, что и наша первая встреча. Мужчина пытался дотронуться до меня под любым предлогом. Вчера даже спортивную куртку мне потянулся застегивать, мол простужусь (и это летом), пришлось в грубой форме оттолкнуть его руки, что кажется, его сильно разозлило, я не поняла точно, потому что сбежала домой. Потом папа ушёл таки сам, и весь вечер провел с этим пьяницей, от которого у меня ледяная дрожь каждый раз на спине выступает.
Я серьезно подумываю над тем, чтобы купить перцовый баллончик. Не нравится мне его навязчивость и жутко пугает.
— Привет, — голос Давида отрывает от размышлений, а я, разувшись, улыбаюсь ему.
— Привет.
— Пришли? — из кухни показывается Лусинэ, — Отлично, а у нас как раз всё готово! Мойте руки и приходите.
Когда мы с Мари проходим мимо зала, то я замечаю по центру большой пышно накрытый стол. Удивленно смотрю на подругу.
— А почему в зале?
— Не знаю. Вроде нам места всегда хватало на кухне.
Поразмышлять над странной ситуацией мне не даёт Давид. Поймав меня у входа в ванную, нетерпеливо целует. Я тихо смеюсь, легко ударяя его по рукам.
— С ума сошел! Если твои родители увидят, меня за шкирку отсюда выбросят, как лишайного котёнка.
Давид тоже улыбается, но руки таки убирает. Засовывает их в карманы и отступает на шаг.
— Прости. Видеть тебя и не трогать — это сложнее, чем я мог когда-либо представить.
Мари укоризненно качает головой, но умиленную улыбку спрятать не старается.
Ну и как теперь высидеть несколько часов, когда он рядом? Похныкав тихонько про себя, мою руки и отправляюсь за ребятами в зал.
— Садитесь, — указывается рукой на свободные места Тигран Арманович, — Оль, как дела твои?
— Спасибо, всё хорошо. А у Вас? Как новое меню?
— Вроде хорошо, — удовлетворенно кивает мужчина, — От кое-чего нам пришлось отказаться, потому что мало заказывали, но по большей части меню зашло постоянным посетителям.
— Ох, не знаю от чего Вам пришлось отказываться, какие-то неправильные посетители. Ничего они не понимают во вкусной еде.
Отец Мариам смеётся, а его жена, недовольно поджав губы, накладывает ему мясо.
Перевожу взгляд на Давида, сидящего во главе стола, напротив отца. Он незаметно подмигивает мне, молчаливо подбадривая меня и показывая, что я молодец.
Мы с Мариам сидим рядом, напротив Лусинэ. За столом еще столько места, что можно было бы еще нескольких гостей пригласить, честное слово.
— Ну что, за окончание одиннадцатого класса? — поднимает бокал с вином Тигран Арманович. — Вы умницы девочки, еще немного и всё, привет, взрослая жизнь!
Мы с Мари переглядываемся и ударяемся нашими бокалами, наполненными соком.
Дав присоединяется к отцу, Лусинэ же … улыбается. Кажется, я впервые вижу её по-настоящему улыбающейся. Даже не по себе становится от этого. Пока мы пьем, отвлекается на экран мобильного телефона, что-то пишет, а потом возвращает внимание на нас.
— Кушайте-кушайте! Я старалась! Столько всего приготовила. Вкусно, Оль?
Кусочек тушеного баклажана застряв в горле, с трудом проталкивается внутрь, потому что я не привыкла, чтобы эта женщина интересовалась тем, что мне нравится, а что нет.
— Да, спасибо, — киваю, остерегаясь даже смотреть на неё лишний раз, но все же поднимаю глаза. — У Вас не бывает не вкусно.
— Ой, льстишь! — отмахнувшись, она смеётся, как мне кажется, наигранно, но никто этого не замечает.
Наверное, накручиваю себя. Может, у человека в кои-то веки хорошее настроение, а я ищу подвох.
Всё и в правду, оказывается очень вкусным. Мясо тает во рту, картошка тоже, правильно подобранные специи придают блюдам необходимой пикантности и особенности. Я даже расслабляюсь, слушая разговоры Давида и его отца.
— Ты бы видела, как Мариам боялась в первый класс идти, — с отцовским трепетом смотрит на дочь Тигран Арманович.
— Правда? — перевожу взгляд на улыбающуюся Мариам.
— Да. Вцепилась в Давида руками и не отпускала.
— Пришлось её в класс вести и весь первый урок с ней за партой сидеть, — усмехается Дав, — а потом прятаться по школе, чтобы она меня не нашла.
— Бессовестный, — беззлобно корит его сестра.
— Ну, а как? Ты же приходила ко мне на каждой перемене вместо того, чтобы с детьми знакомиться. Пришлось помогать тебе социализироваться единственным возможным способом.
Мари сощурившись, показывает ему язык, а у меня так тепло внутри от всей этой сцены. Я уже и не помню, когда мы вот так с родителями и Алиской вместе ужинали. Так давно это было, словно и не происходило вообще.
Они рассказывают о их школе в Ереване, о том, как они летом большой компанией ходили на речку. Делятся крошечными кусочками своей жизни, позволяя мне хотя бы так стать их частью. Замечаю, с какой любовью отец семейства смотрит на своих детей. Откинувшись на стуле, внимательно слушает их. В глазах гордость, направленная на Давида, и неприкрытая щемящая нежность к дочери.
Я бы тоже хотела, чтобы мой папа так на меня смотрел.
Испытав укол обиды, опускаю взгляд вниз, когда в дверь вдруг раздаётся звонок.
— Приехали? — вопросительно поднимает бровь хозяин дома, не выглядя удивленным.
Лусинэ, тут же вскочив на ноги, активно кивает.
— Да.
— Кто приехал? — интересуется Мари, переводя взгляд на Давида, — это Демьян с Сашей?
Тот отрицательно мотает головой.
— Мы кого-то ждём? — спрашивает отца.
Тигран Арманович встаёт и направляется следом за женой.
— Да. Сюрприз решили вам устроить, — подмигнув, скрывается в коридоре.
Мы все втроём переглядываемся, а спустя несколько секунд в коридоре раздаются оживленные голоса.
Я точно не знаю кто это, потому что говорят они на армянском, но Мариам отчего-то роняет вилку. Та, звонко ударившись о тарелку, заставляет меня вздрогнуть.
Перевожу на неё взгляд и вижу, как ее глаза в ужасе расширяются. Давид тоже застывает. Превращается в каменное изваяние, так и застыв с вилкой в одной руке и ножом в другой.
— Вы проходите-проходите, — суетливо тараторит Лусинэ, сияя, как никогда прежде. — Мы вас заждались. Долго же вы добирались с вокзала.
Протолкнув в зал мужчину с женщиной, следом за ними подталкивает молодую девушку.
— Ани, входи. Давид, встретишь невесту-то?
Я обмираю.
Глава 36
Оля
Комната превращается в смазанный фон, начиная кружиться и вызывать тошноту. Желудок скручивает, подтягивая ближе к ребрам.