Страница 10 из 13
Я ждала, что король обрушит на нее световую волну или что-то вроде того, но он просто опустился рядом с ней на колени и легонько приложил руки к ее животу. Он сделал глубокий вдох, и из его ладоней полился мягкий фиолетовый свет. Он закашлялся, и по его подбородку потекла небольшая струйка крови.
Я ахнула, в тревоге оглядываясь по сторонам, но мать стояла, с надеждой глядя на меня. Король вздрогнул, согнулся пополам и отпустил девочку, хватаясь за живот.
Я застыла, наблюдая за ним широко раскрытыми глазами, пока переваривала то, что видела. Никого другого, казалось, не беспокоил болезненный вид короля, включая медсестру, поэтому я продолжила наблюдать. Внезапно глаза маленькой девочки открылись, и она оглядела комнату.
– Мамочка? – сказала она, и вся ее мертвенная бледность сошла на нет. На ее щеках засиял здоровый румянец, когда она лихорадочно оглядывалась в поисках своей матери. Женщина вылетела из смотровой комнаты вместе с мужчиной, оставив меня наедине с моими мыслями.
Неужели король… неужели он впитал болезнь, а затем поборол ее внутри себя? Если так, то это было очень опасно.
Маленькая девочка потянулась к Райфу, схватив его за пальцы, когда он встал. Он замер, глядя на нее сверху вниз с состраданием, которое растопило мое сердце. Он по-настоящему любил своих пациентов. От этой сцены в моей груди что-то расцвело. Это было странное чувство, ничего подобного я никогда раньше не испытывала. Это сбило меня с толку, поэтому я отбросила его в сторону.
Король Райф коротко переговорил с родителями, а затем вышел из комнаты. Я выбежала из смотрового зала, чтобы встретиться с ним у входа в операционную.
Как только он вышел, я бросилась к нему.
– Вы в порядке? – Мой взгляд упал на брызги крови у него на подбородке. Он, видимо, заметил это, и вытер их. Его рука слегка подрагивала.
– Это случается снова и снова. Бессмыслица какая-то. Я не чувствую хронических кровотечений. Острое проявление, – пробормотал он, игнорируя меня.
Корлина. Он был зациклен на ее болезни, даже когда я спрашивала о нем.
– Вы исцелили ее. Это было самое удивительное, что я когда-либо видела, – сказала я ему.
Он посмотрел на меня с беспокойством во взгляде.
– Я уже в четвертый раз лечу ее от внутреннего кровотечения. Если я не найду причину, то в следующий раз, возможно, не успею прибыть сюда вовремя. Они живут на большой ежевичной ферме в часе езды на лошади отсюда.
Над нами сгустились тучи. Это объясняло, почему от матери пахло ежевичным сиропом. Вероятно, это произошло, когда она поцарапалась. Я понизила голос, наклонившись к королю.
– А у вас не возникало такой мысли, что родители могли… могли сделать это с ней нарочно? – Я чувствовала себя ужасно даже из-за того, что просто допустила такую мысль, но четыре раза – это чересчур.
Он вздохнул, и, стоя близко к нему, я почувствовала, как через него в меня перекатываются неловкость и беспокойство, поэтому я отступила на фут[3].
– Я, конечно, думал об этом, но они всегда так переживают за нее. Мать, кажется, сходит с ума от волнения, утопая в слезах, и потом, отец испытывает неподдельный шок. Он с трудом довез ее на лошади. Я просто этого не представляю.
Я кивнула; с моей стороны было нечестно предполагать это. Мать казалась более чем искренней, и «шок» было именно тем состоянием, в котором, судя по ее отцу, он находился.
О, как я ненавижу что-то неразрешимое. Теперь я буду обдумывать это часами.
– Могу я взять образец ее крови, прежде чем она уйдет? – спросила я.
Он нахмурил брови.
– Мы тут не располагаем вашими затейливыми человеческими устройствами, и в ее крови нет ничего, что я бы не учуял. – Похоже, его задели мои слова.
Я уступила, кивнув. Я подумала, что это какой-то яд или проблема со свертываемостью крови, но ей шесть, и, должно быть, это у нее с рождения.
– Ты должна забыть об этом. – Он вздохнул и потер переносицу. – Я сотни раз прокручивал ее случай в голове. И тут нет ничего особенного, кроме того что она пахнет ежевикой каждый раз, когда я ее вижу. Это неудивительно, учитывая, что у них собственная ежевичная ферма. Мне нужно навестить других пациентов. Пойдем.
Он развернулся и зашагал по коридору, оставив меня с моими мыслями.
Проведя обход его пациентов, проверив их состояние и залечив их раны, мы отправились обратно в замок на собрание с лучниками.
Лучники были верной элитной армией короля эльфов, известной тем, что они бесшумны при ходьбе и смертоносны со стрелой. Собрание состояло из краткого изложения обороноспособности города и моего знакомства с четырьмя лучшими командирами его войск.
Кагал, Арес, Танин и Арок.
Мы сделали перерыв на обед, во время которого я сначала попробовала всю еду, а затем отправились еще на три собрания. Совещание по налогам, землеустройству и профсоюза горняков. Эти заседания были самыми скучными из всех, которые мне когда-либо приходилось высиживать. Я почти пожалела, что не мою посуду. В последние минуты заседания профсоюза горняков я взглянула на короля и заметила, как он клевал носом, поэтому я слегка ткнула его ногой, чтобы разбудить.
– Ладно, я думаю, что справлюсь с ситуацией. Спасибо вам, – сказал король Райф профсоюзу горняков и встал.
О, слава Создателю!
Я тоже поднялась с места.
– Мы будем держать вас в курсе по поводу нехватки рабочей силы, – любезно сказала я им.
Они низко склонили головы, когда мы с королем уходили.
В моем животе заурчало, когда мы шли по коридору в личную столовую короля. Это заставило меня нервно покраснеть.
– Я умираю с голоду, – воскликнула я.
Кажется, его это позабавило, и он усмехнулся.
– Как тебе твой первый рабочий день? Только честно.
Честно, как будто я могла ему солгать. Мне показалось довольно милым, что он захотел узнать, что я думаю о своей работе.
– Мне нравится. Эта работа не дает моему мозгу засохнуть. Все эти разговоры о землях и налогах скучны, но на какой работе не бывает времени прикорнуть? Дегустация еды до сих пор нервирует меня. Я все жду, что почувствую себя плохо. О, и я не могу перестать думать о Корлине и о том, как вы ее исцелили. – Я выпалила все это на одном дыхании, совершенно позабыв, что разговариваю со своим начальником, королем всей расы эльфов. Он был настолько… располагающим к себе, скромным, и с ним было легко общаться.
Он издал какой-то горловой звук, который я не смогла до конца расшифровать. Хмм или хрм.
– О, и в вашем совете совсем не весело, – добавила я.
Это заставило его от души рассмеяться, и по моему телу разлилось тепло.
Я рассмешила короля. Это был тот звук, который мне нравилось слышать в его исполнении.
– Не думаю, что веселье входит в их должностные обязанности, – добавил он. – И ты должна отпустить ситуацию с Корлиной, иначе не сомкнешь глаз до самого утра. Первый шаг в целительстве – поддерживать свое здоровье. Ты не можешь опорожнять уже пустой сосуд.
Я сдвинула брови.
– Я знаю, но что, если…?
– И ты не целительница, – резко добавил он.
Я прикусила язык, когда мы вошли в столовую. Там стояли две тарелки с едой, накрытые куполообразными стальными крышками.
– Может быть, мне трудно отпустить, потому что я эмпат? – невозмутимо спросила я.
Он замер. Я хотела знать, что это значит, что значило все наше общение за завтраком.
– После того как попробуешь мою еду, можешь съесть свою на кухне, – внезапно сказал он. – Я бы хотел побыть сегодня вечером один. Мне есть о чем поразмышлять после дня, полного собраний.
Я подавила чувство отверженности и кивнула. Такое ощущение, словно мне дали пощечину. У короля наблюдались некоторые перепады настроения, это точно.
– Да, господин. – Подняв крышку с его тарелки, я почувствовала, как у меня потекли слюнки. Я уставилась на тушеное мясо с картофелем, рулет с маслом и зеленую фасоль, посыпанную крошками миндаля. Тут был даже кусочек пирога со сладким картофелем. Взяв одну из трех вилок, я выловила из рагу кусок мяса с картофелем и отправила его в рот. У меня вырвался стон удовольствия.
3
1 фут = 30,48 см.