Восстание

Опасность ареста была предупреждена владельцем отеля. Господин Бен-Цви не знал, кем был пресловутый господин Бен-Зеэв, но еврейский нюх подсказывал ему, что Бен-Зеэв был связан с ’’теми делами”. Бен-Цви добровольно подвергал опасности свою собственную свободу и благосостояние. Однажды ночью усиленный наряд гражданской и военной британской полиции произвел обыск в отеле ’’Савой”. Англичане ходили из комнаты в комнату, вывели всех постояльцев в коридор и приказали им выстроиться в длинную шеренгу. Затем начальник патруля начал проверять документы у всех по очереди и приказал отобранным ’’подозрительным лицам” спуститься вниз для препровождения в полицейский участок.

Шум обыска достиг комнаты 17. Шарканье шагов и громкие голоса британских полицейских заставили меня вздрогнуть. Вместе со мной находились жена и маленький сын, но, к счастью, они ничего не услышали и продолжали мирно спать. Они прибыли из Иерусалима всего несколькими днями раньше. Вначале я снабдил их адресом явочной квартиры, которую провалил предатель Цоррос. Я думал, что будет лучше всего, если моя жена не перейдет на нелегальное положение. Мне казалось правильным, если она и понятия не будет иметь, где я нахожусь. В случае обыска или ареста она смогла бы твердо заявить: ”Я понятия не имею, где находится мой муж”. Вскоре я понял, что этот план был правильным лишь теоретически. Наша комната в Иерусалиме была окружена чуткими к каждому шороху и усиленно подслушивающими соседями, платными соглядатаями британской разведки. Британская разведка терпеливо дожидалась, когда же глава семьи соизволит навестить свою жену и ребенка. Они полагали, что члены Иргуна так и не смогут противостоять их мудрости и дальновидности. Они и не пытались поймать рыбку, установив слежку где-нибудь в другом месте.

Налеты полиции не прекращались ни днем, ни ночью, поэтому в Иерусалиме мне нечего было делать, если я не хотел, конечно, попасть в силки британской разведки. Излюбленным временем посещения полицией моего дома в Иерусалиме была поздняя ночь. Бронемашины, автоматы, яркий свет карманных фонарей и извечный вопрос: ’’Где ваш муж?!” За этим следовал всегдашний ответ: ”Я не знаю”. Тогда англичане говорили: ’’Неважно, мы придем завтра. Ведь навестит же он вас когда-нибудь”.

Не было никакого смысла давать англичанам возможность продолжать эту пытку, особенно зная, что рано или поздно полиция, не колеблясь арестует мою жену и будет держать ее в качестве заложницы. Мои товарищи убеждали меня не позволять англичанам относиться к моей жене как к полузаключенной или заключенной, находящейся под домашним арестом. В Иерусалим отправился Эйтан, обвел англичан вокруг пальца и вывез контрабандой мою семью в Тель-Авив в отель ’’Савой”. С тех пор моя жена и сын переносили со мной все тяготы подпольной жизни. Моя жена была одной из многих матерей, сестер и жен, которые проявляли необыкновенное мужество. Один из наших друзей предупредил мою жену, что в случае поимки и ареста англичанами, я поплачусь жизнью. Она с улыбкой поблагодарила его за ’’приятное” известие. Моя жена никогда не высказывала ни мне, ни кому-нибудь другому своих страхов и тревог.

...Тяжелые шаги приближались. Выхода не было. Я просмотрел все свои карманы. Никаких компрометирующих документов не было. Все было в порядке. Я перестал волноваться. Я спокойно ждал стука в дверь.

Однако, голоса и тяжелый топот кованых сапог, вместо того, чтобы приближаться, вдруг начали самым необъяснимым образом удаляться. Полиция была почти что у порога моей комнаты, но по какой-то причине не вошла в нее. Что же случилось? Я предпочитал не выходить и не спрашивать. Еще с полчаса был слышен шум; затем установилась абсолютная тишина. Полицейские убрались, и отель ’’Савой” погрузился в сон.

На следующее утро господин Бен-Цви осведомился у меня, слышал ли я какой-нибудь шум ночью.

Я ответил ему вопросом на вопрос: ”А что случилось?”

Мы оба знали, о чем идет речь. Но мне надо было молчать. Господин Бен-Цви был осторожен: ”Мы не хотели беспокоить вас. В отеле был обыск. Полиция охотилась за подозрительными лицами. Нескольких постояльцев, чьи документы были не совсем в порядке, препроводили в полицейский участок. Позже они были освобождены. Я подумал, что нет никакого смысла беспокоить вас. Конечно, я ходил с полицейскими из комнаты в комнату, но когда мы подошли к двери, ведущей на балкон, я сказал им, что больше здесь комнат нет. Они видели, что пришли к самому концу коридора. Поэтому они поверили мне, и мы направились прямо на следующий этаж”.

Мужественный человек. Полиция поверила ему, но также легко могла и усомниться в достоверности его слов. Господин Бен-Цви рисковал собственной свободой и благосостоянием только потому, что хотел позволить господину Бен-Зеэву продолжать начатое им дело, в результате которого сыновья обоих стали бы свободными людьми.

Вскоре после этого мы покинули ’’слишком открытое” подполье. Из отеля ’’Савой” я переехал в Махне Иегуда, в небольшой домик на крайней оконечности ’’йеменского” квартала Петах-Тиквы. Условия здесь были очень тяжелыми. Дом был давно запущен. Порывы ветра заносили тучи пыли сквозь поломанные ставни. По ночам было темно и прохладно. В доме не было электричества и центрального отопления. Однако это ’’окупалось” высокой честью: спать на простынях, ’’принадлежавших” командующему британскими войсками в Палестине Гарольду Макмайклу.

В июне 1942 года Иргун решил похитить Гарольда Макмайкла и доставить его на нашу нелегальную явочную квартиру в районе Петах-Тиквы. Явочная квартира находилась неподалеку от того дома, где я поселился несколько позднее. Этот план, комбинация отчаянной смелости и политической наивности, должен был быть претворен в жизнь группой ”Ам Лохем” группа молодых офицеров Хаганы, сотрудничавших с группами Иргуна. По ряду причин план этот не был реализован.

Летом 1944 года, после отмены комендантского часа, мы решили рассмотреть два способа осуществления ’’Плана Макмайкла”. Согласно первому, мы намечали проникнуть в резиденцию Верховного главнокомандующего и взорвать то крыло здания, в котором проживал человек, ответственный за гибель ’’Струмы”.

По второму — намечалось совершить налет на резиденцию Макмайкла, захватить ее, и, если окажется возможным, взять Макмайкла и его персонал заложниками, одновременно объявив конец британского правления в Палестине. Оба плана вызвали яростные прения. Тем временем был сделан ряд существенных приготовлений, почва была прозондирована, был решен вопрос о базах, путях исполнения плана. Однако, наша разведка выяснила, что после наших первых операций, резиденция Верховного главнокомандующего была оснащена всевозможными защитными приспособлениями. Мы рассчитали, что при существующих условиях придется бросить на выполнение операции почти все имеющиеся в нашем распоряжении людские резервы. Поэтому мы пересмотрели план. В конечном счете мы пришли к заключению, что не должны ставить на карту все или почти все, даже если эта операция и имела бы такой мощный политический резонанс. Во всяком случае, мы не отказались от обоих планов, но отложили их выполнение на неопределенное время, предполагая собраться с силами.

Тем временем мы перенесли наше внимание на Рамаллу, где находилась центральная радиовещательная станция британцев. Наши ребята должны были совершить налет на радиостанцию, прекратить передачи официальной ’’палестинской” программы и выступить с обращением к еврейскому народу и ко всему прогрессивному человечеству, требуя спасения еврейства Европы и освобождения нашей страны от ярма британского мандата.

В те дни выполнение подобного плана требовало значительных усилий. Неподалеку от радиостанции находился полицейский участок, превращенный в целую крепость. Все вокруг было заселено арабами, и еврейские поселения находились далеко. Как всегда, нам не хватало средств передвижения. Три дня и три ночи мы прождали понапрасну в штаб-квартире Иргуна, ожидая обращения захваченной нашими ребятами радиостанции. Дважды попытки членов Иргуна достать необходимый транспорт провалились. На третью ночь, обеспечив необходимое количество транспортных средств, ударное соединение Иргуна добралось, наконец, до радиостанции и захватило ее под самым носом британской полиции. Полиция беспомощно металась по Рамалле, стреляя в воздух в ожидании подкрепления.