Страница 12 из 26
— Рабочая версия — самоубийство, — повторил внук оракула ту же самую гипотезу. — После вскрытия можно будет сказать точнее.
Пока они негромко обменивались репликами, я медленно отступил, стремясь не привлекать к себе внимания. У меня возникла собственная теория, касающаяся всего происходящего, и надо было успеть проверить детали.
Хэл обнаружилась очень быстро. Ученица сидела на кухне, за столом, напротив Виктора. Они беседовали вполголоса, доверительно наклоняясь друг к другу, разделенные двумя объемными чашками, над которыми поднимался легкий пар.
Я зашел, осторожно и тихо, чтобы не прервать разговор. Мельком оценил помещение — оно было стилизовано под старину: гриль, оформленный как очаг, ряды медной посуды на открытых полках, фреска по белой стене, изображающая виноградную лозу, покрыта мелкими трещинками. Тяжелые резные стулья, массивная столешница…
— Они сдружились с Софией, — говорил Виктор, и в его словах звучало неподдельное недоумение. — Я никогда не видел, чтобы Кора так сходилась с людьми. Повеселела, перестала цепляться к мелочам, стала лучше себя чувствовать. И она не притворялась, я видел, ей действительно нравилась эта девушка… а потом вдруг это все… — Он неловко мотнул головой в сторону коридора.
Затем увидел меня. Поднялся. Расстроенное лицо просветлело.
— Мэтт, — он крепко пожал мне руку. — Спасибо, что приехал.
— Как ты?
— Ошеломлен, — ответил архитектор честно, потом криво усмехнулся. — Расстроен, но не до горя. Наши отношения с Корой трудно назвать гладкими.
Он помолчал и поинтересовался сухо:
— Она была дэймосом, ламией?
— Да. Кто сказал тебе?
— София. Обрисовала в общих чертах… — он неопределенно повел рукой и снова опустился на стул. — Теперь многие странности матери стали понятны.
Я сел рядом с Хэл. Во взгляде ученицы читалась многозначительность и легкое нетерпение. Ей хотелось поделиться со мной новостями и собственными выводами.
— Зачем Кора это сделала? — спросил Виктор. — Почему вдруг?
— Пока есть только предположения. Например, затяжная депрессия, которая закончилась самоубийством.
Он неопределенно покачал головой. Похоже, его не вполне устраивало это объяснение. И я его понимал.
На кухню вошел Неарк, окинул внимательным взглядом нашу компанию и сказал:
— Аметил, мне нужно поговорить с тобой.
Хэл, непривычно молчаливая, посмотрела на меня, в ее серых глазах я прочитал сдержанное предупреждение.
Студия Виктора была темной и пустой. Все голографические проекции выключены. Барельефы утонули в тени. Экраны компьютеров погашены.
Стульев здесь не было, и мы встали друг напротив друга.
— Давно ты знаком с Виктором? — спросил Неарк, открывая крышку электронного блокнота.
Его манера смотреть, наклоняя голову из-за высокого роста, уверенный звучный голос, пронизывающий взгляд были мне очень знакомы. Забавно видеть хорошо известные приемы, которыми всегда пользовался один человек, в исполнении другого.
Эринер, заметив, что мысли собеседника уплыли куда-то, собирался повторить вопрос, но я опередил его:
— Извини. Пытаюсь абстрагироваться.
Неарк улыбнулся понимающе.
— В этом сложность работы с вами. Слишком много ненужных ассоциаций и образов. Ладно, давай ближе к делу.
— С Виктором я познакомился недавно. Когда навещал Кору. Она сновидящая, а точнее дэймос. Ты уже в курсе?
— Да.
Лицо Неарка оставалось бесстрастным.
— С ней мы столкнулись в одном из снов, — продолжил я. — Давно. Лет тридцать… или сорок назад. Не помню точно.
— Что тогда произошло?
— Я лечил пациента после ее нападения. А спустя короткое время она сама подверглась атаке дэймоса. Он оказался сильнее и заблокировал ее дар. Стандартная ситуация.
— Почему ты решил навестить ее, после стольких лет?
Я пожал плечами.
— Сон приснился. Я вспомнил про нее. Решил проверить.
Неарк захлопнул свой блокнот, так и не записав в него ни слова. Я его понимал. С точки зрения нормального человека все это звучало полным бредом.
Но самое главное, я не сказал ни слова неправды. На ламию напал дэймос, которым я больше не являюсь, значит, могу говорить о себе прежнем в третьем лице. Талия действительно явилась ко мне во сне, и с ее помощью я вспомнил про Кору.
— Слушай, Мэтт…
— Неарк, я знаю, что мои ответы должны порядком раздражать. Странные мотивы, невнятные объяснения. Ни одного реального факта.
— Реальный факт есть. Женщина, которая после долгих спокойных лет жизни вдруг полезла в петлю. А перед этим совершила покушение на свою гостью. От которой, по словам сына, была в полном восторге. И произошло это все вскоре после твоего появления.
Он вопросительно приподнял брови, вновь напомнив мне Герарда.
— Не исключаю, что мое появление могло послужить катализатором…
Дверь распахнулась, и в студию стремительно вошел охотник.
— Мы закончили. Софию увозят. Что тут у вас?
— Сплошной туман, — сказал Неарк, постукивая по крышке блокнота. — Сны сорокалетней давности, психические атаки, предчувствия…
— Понимаю, — с тенью участия в голосе произнес сновидящий. — Я предупреждал, что ничем не смогу помочь. Разбираться со снами придется нам. Лучше остановитесь на версии затяжной депрессии. Все равно никаких внятных фактов никто из нас не сможет вам предоставить. Разве только, — он улыбнулся, — взять тебя с собой в сновидение. Но даже если ты найдешь там улики, в реальность их унести не получится.
Предложение Марка не вызвало восторга эринера, но лицо его стало подозрительно задумчивым.
— Я могу быть свободным? — спросил я, делая шаг к двери.
— Позвоню, если понадобишься, — сказал Неарк.
— Достану через сон, — пообещал охотник.
Софию уже увезли. Я успел заметить лишь, как за сопровождающими ее медиками закрылась дверь. Но из кухни появилась Хэл. Она подошла, взяла меня за руку, и в ее ладони я ощутил нечто маленькое, круглое. Можно было не смотреть, я и так знал, что это. Пуговица сновидящей.
— Отличная работа, — сказал я ученице уже на улице, садясь за руль машины.
— Подумала, для нас это единственная возможность узнать хоть что-то полезное, — начала рассказывать Хэл, довольная похвалой. — Кора мертва, но она тесно контактировала с охотницей. Может быть, та что-то узнала. Или ламия пыталась на нее влиять через сон.
— Скорее повлияли на ламию.
— У тебя есть версия?