Страница 74 из 110
Больше Ник не спорил. Мы медленно двинулись между людей — беседующих, закусывающих, прогуливающихся по залу.
— Он здесь?
— Да.
— Ты его узнаешь?
— Внешне он может выглядеть как угодно…
Я смотрел на людей. Обычные лица жителей Полиса. Привлекательные и не слишком, молодые, зрелые, пожилые… Должен признать, морок обладал хорошей фантазией, чтобы создать столько оригинальных персонажей за столь короткое время. Впрочем, вполне возможно, он долго складывал эту коллекцию, подбирая типажи и упиваясь предстоящей охотой.
Ник шел рядом, тоже внимательно рассматривая встречных. Они окидывали нас доброжелательными взглядами, иногда кивали вежливо или любезно уступали дорогу.
Приглушенный шелест голосов то усиливался, то становился тише. Как волна. Накатывал, набирал силу до тех пор, пока вдруг кто-то невидимый не произносил властное «Чшшшшшшш!», и люди тут же притихали. Чтобы через мгновение зашелестеть опять. До следующего приказа замолчать.
Ник вопросительно взглянул на меня, ожидая объяснения, хотел что-то сказать, но вдруг споткнулся и замер. Я был вынужден остановиться тоже, чтобы не выпустить его руку. Мой пациент смотрел куда-то в сторону, подавшись туда всем корпусом и вытягивая шею. Его взгляд упирался в девушку, почти беззвучно беседующую с двумя мужчинами и женщиной. В ней не было ничего ужасного или странного. Довольно милое лицо, пшеничные кудрявые волосы, короткое зеленое платье, рассеянная улыбка то появлялась, то исчезала на ее губах, как луч солнца, скользящий по стеклу.
— Что? — спросил я Никоса.
— Это Алкеста, — пробормотал он. — Я знал ее.
Знакомое имя. Неужели та самая, о ком мне говорила Кеута?
— Знал?
— Она умерла.
Одна из цепочки жертв, погибших во сне.
— Идем, Ник.
— Почему она здесь? — Он сдвинулся с места, но продолжал смотреть на девушку.
Ответ у меня был, но вряд ли он сейчас нужен моему спутнику на самом деле.
Белый свет люстр высвечивал лица до последней черты, морщинки, волоска, кровеносного сосуда. Каждую складку на одежде.
— А вон там стоит пожилая женщина. Это сестра моей бабушки. Она тоже умерла, два года назад. А вон там — парень из параллельного класса, он погиб при крушении «Либа»…
Нас окружали мертвецы.
Образы погибших людей, которые морок вытащил из памяти своей жертвы и расставил, словно игрушечные фигуры, вытряхнув из коробки и перепутав.
Но пройдя еще несколько шагов, я увидел и свою персональную часть выставки погибших.
Креон вполголоса обсуждал что-то с парнем своего возраста, они смеялись и оживленно жестикулировали. Борец оглянулся на меня, скользнул равнодушным взглядом и снова вернулся к беседе. Мужчина со смутно знакомым лицом поглядывал на часы, держа в руке бокал. Еще какие-то лица, вызывающие болезненные уколы в памяти…
— Кто они все? — очень тихо спросил Ник.
— Люди, которых он убил, — ответил я.
Невнятные голоса гостей заглушил громкий звук прибывающего поезда. Свист, шипение, пол дрогнул. Все присутствующие дружно обернулись.
За широченными окнами появился подошедший состав. Покореженный, раскуроченный, с зияющими дырами в погнутом металле стен, выбитыми окнами, «Либ» затормозил и остановился, кренясь набок. Я узнал его по льдисто-серой обшивке борта и синей раскрученной спирали северного ветра.
Люди молча ринулись к выходу, стремясь успеть на экспресс. Спешили, старались быстрее покинуть зал, словно боялись, что их место в разгромленных вагонах займут.
Ник вцепился в мою руку.
— Поторопитесь, — кудрявая девушка, проходящая мимо, задержалась на миг и улыбнулась мне. — Долго ждать он не будет.
— Алкеста, — запинаясь, произнес Ник. — Ты меня помнишь?
Она не обратила на него внимания, продолжая доверчиво заглядывать мне в глаза.
— Если нечем оплатить проезд, возьми. — Она протянула мне черную, стертую монету с неровным краем. Увидела, что я медлю, и схватила за руку. — Бери-бери. У меня есть еще.
Из толпы рядом вынырнул рыжеволосый парень, высокий и бледный. Резко ударил девушку по ладони, древний серебряный денарий выпал и со звоном покатился по полу. Затерялся среди шаркающих ног. Алкеста растерянно проводила его взглядом, а рыжий взглянул на меня прищурясь, ловко ввинтился в толпу и пропал. Мне хотелось броситься за ним, удержать, потребовать объяснений. Но пальцы Никоса крепче сжали мое плечо.
— Смотри, — произнес он.
За распахнутыми окнами двигалась гигантская тень. Она приближалась, и люди начали передвигаться суетливее, не стыдясь оттеснять менее расторопных спутников. Здание содрогнулось, с потолка посыпалась мраморная крошка, словно на карниз оперлась рука титана, а затем перед окнами появилось лицо. Ссохшаяся кожа обтягивала череп, в черных глазницах тлели два красных огонька, седые космы как дым плавали вокруг ухмыляющегося рта и затягивались в зал. Люди, которые попадали в них, запутывались и падали на пол комьями серого праха.
— Харон? — полувопросительно произнес Никос, не отрывая взгляда от чудовища.
Мой подопечный невольно качнулся вперед, подчиняясь какой-то силе, которая влекла его за собой. Лицо стало рассеянным, сонным.
— Он на меня смотрит… — пробормотал Ник.
Я резко встряхнул его, заставляя прийти в себя, развернул, ловя взгляд. Веснушки на его щеках выцвели, сливаясь с побледневшей кожей, зрачки расширились, пряди волос прилипли ко лбу. Морока не было рядом, но парень начал чувствовать его убийственное давление.
«Либ» заполнился людьми. Я видел искривленные силуэты сквозь пробоины и трещины. Они сидели, стояли, прижимались друг к другу, цеплялись за перекрученный металл, чтобы не выпасть, и кровь выступала испариной на льдистых боках экспресса.
В зале остались только мы вдвоем.
Харон еще раз обежал его взглядом, затем гигантское лицо отстранилось, и в окно, круша косяки и стены, просунулась рука. Костлявая лапа потянулась к Никосу, и тот сделал покорный шаг навстречу. Вполне возможно, я бы тоже пошел, если бы принял дар этого сна, как обычно делал всегда. Но неизвестный рыжий парень избавил меня от опасности.
Я не пытался останавливать Ника и бросаться на Харона тоже не стал.
Бессмысленно замахиваться ножиком на титана. Я отступил назад, чтобы было больше места для маневра. В тот же миг в зале появилась Кеута, она спрыгнула откуда-то сверху. Растрепанная фурия с развевающимися белыми волосами была готова кинуться на защиту человека и целителя. Но не успела.