Страница 11 из 110
Похоже, коммуникатор хариты был подключен к сети эринеров.
— Зачем ты напал на ламию? — спросила она, не поднимая взгляда от экрана.
— Мы столкнулись, когда я лечил одного из пациентов, — ответил я, рисуя второй портрет. — И она слишком настойчиво цеплялась за человека. Не хотела его отпускать. Мне пришлось принять меры, чтобы она забыла о жертве.
— Кто был жертвой?
— Девочка, — сказал я, растушевывая черную тень на листе. — Семь лет. Рисовала в парке. Добрая женщина восхитилась ее пейзажем. Юная художница подарила ей рисунок, а та угостила ее конфетой. Через два дня девочку привезли ко мне. Без сознания, с температурой под сорок. Кто-то из медиков, к счастью, понял, что ей нужен не врач, а сновидящий.
Талия мельком взглянула на меня, я заметил быстрый проблеск одобрения и подал следующий рисунок. На нем был изображен мужчина с высоким лбом, крупным носом, который Феликс назвал бы исторически-монументальным, и тонкими губами — в их складке виделась сдержанность и невозмутимость. Широко расставленные, светлые глаза…
— Норикум, — сказала Талия, вновь прибегнув к помощи сканера. — Северо-западный район Полиса. Научный сотрудник одного из отделений корпорации «ЗЕВС», лечился от серьезного невроза. Победил недуг и вернулся к работе. Что ты сделал с этим человеком?
— Сыграл роль мироздания.
— Кого, прости? — нахмурилась Талия.
— Помнишь, люди в древности молили богов о дарах и милости. Затем стали обращаться к мирозданию — дать любви, гармонии, благополучия. Фабий пришел ко мне просить сил.
— Сил? Физических?
— Нет, душевных. — Я невольно улыбнулся, вспоминая своего давнего клиента. — Уверен, Талия, у тебя никогда не было подобных проблем. Он считал, что ему недостает стойкости, решимости перед лицом возможных трудностей.
— Возможных? — чутко уловила Талия самое главное слово в моем ответе.
— Именно. У него была какая-то мелкая незначительная проблемка. Уже не помню что. И он обратился ко мне с просьбой дать сил, чтобы пережить сложности. Ну а как можно помочь человеку понять, что эти силы у него появились? Только подсыпав новых испытаний.
Харита откинулась на спинку стула и недоверчиво покачала головой, видимо поражаясь выводам, которые я делал.
— Вполне логично, — продолжил я. — Как тренируют мышцы? Все увеличивающейся физической нагрузкой. А мозг? Все более сложными задачами. А как тренировать силу духа? Проблемами и бедами, которые надо перенести с достоинством и мужеством.
— Мне сложно представить, что ты заставил его пережить. И главное, как ты это сделал?
— Подсознание — прекрасное место для игры, как ты понимаешь, фаенна. Я записал в него приказ постоянно делать неправильный выбор. Отступать тогда, когда требуется двигаться вперед, медлить, а не действовать, торопиться вместо того, чтобы остановиться и подумать.
— И к чему это привело его? — спросила Талия, слушающая меня со все возрастающим интересом.
— К попытке убийства. Но, судя по твоим сведениям, — я кивнул на коммуникатор в ее руках, — он действительно прошел все испытания. Теперь может говорить сам себе: «Какой же я сильный, все пережил и не сломался». То, что он хотел.
Харита покачала головой, поражаясь моему изощренному воображению и явно думая о том, что она никогда не доверила бы лечение людей дэймосу, даже бывшему.
— Жестокое решение, — произнесла наконец Талия и добавила нехотя: — Но необычное.
Я понимал, ей не слишком приятно оценивать нюансы действий черного сновидящего. Но она не могла не отметить стиль и размах моей работы. Девушка больше ничего не сказала, но я чувствовал ее пристальный взгляд.
— Я не очень-то задумывался о людях — хочешь ты сказать? Это правда. И юмор у меня был… своеобразный.
А еще я подумал, что в тандеме с Феликсом мы обладали действительно большой силой.
Я протянул ей последний лист. На нем был портрет парня с решительным и волевым лицом, строгость которого смягчали красивые, чувственные губы.
— Адриан? — произнесла Талия с удивленной вопросительной интонацией, напряженно вглядываясь в рисунок, словно пытаясь понять — не ошиблась ли она, потом посмотрела на меня, и в ее глазах отразилась новая степень неприязни. — Значит, это ты сделал?
— Кто он?
— Боюсь, Аметил, сегодня к числу твоих недоброжелателей прибавится еще один.
— Кто он, Талия?
— Друг Клио. Был им тридцать с лишним лет назад. — В голосе хариты зазвучала зимняя сталь. — Той самой Клио, которая вечно вытаскивала тебя из проблем, голосовала за тебя при решениях Пятиглава, добиваясь самого мягкого из всех возможных наказаний, и всячески поддерживала. А ты отблагодарил аониду тем, что украл жизнь у ее самого близкого человека.
Я почувствовал себя убийцей. Снова.
Воздействовать на прорицателя меня просил Феликс. Адриан не был моей жертвой. Нет, был, конечно, но выбрал его не я. Учитель принес однажды пуговицу и велел внести кое-какие мелкие изменения в сознание жертвы. Я сделал это. Легко, не задумываясь. Такое элементарное касание. Я забыл о нем, едва выполнив. Я даже не знал, что парень — потенциальный оракул. Вернее, не дал себе труда узнать, потому что был занят другим интересным, сложным, захватывающим делом.
Я хотел сказать об этом Талии, но не сказал. Не стал оправдываться. Все равно оправдания не было.
— Я могу все исправить.
— Почему же не исправил раньше? — горько спросила харита.
— Я делал это. Каждый день, но…
Я мог справиться со всем, кроме смерти. Помню, как сидел, перебирая пуговицы, но за каждой, почти за каждой была тьма. Тогда я старался вылечить кого-то другого, или сделать немного счастливее, или спасти от атаки дэймоса. Другого дэймоса.
— Собирайся, Аметил, — сказала Талия, аккуратно складывая мои рисунки. — Времени у нас не так много.
До остановки «Нота» я добирался сам. Очнувшись дома и поняв, что все произошедшее было лишь сном.
Харита и впрямь умела замечательно скрывать одну реальность в другой, смешивать явь со сновидением. Я получил, в каком-то смысле, то, о чем мечтал всегда, — иллюзию, созданную ее воображением, но сейчас отчего-то был совершенно не рад этому. Хотя и понимал, что, конечно, у одного из членов Пятиглава действительно нет времени на то, чтобы навещать меня лично.