Мастер снов

Я слышал, что настоящий актер не тот, кто торопится правильно произнести свой монолог и уйти со сцены, а тот, кто стремится как можно дольше на ней остаться, наслаждаясь каждым моментом. Похоже, я все больше становлюсь «хорошим артистом», получающим удовольствие от любой мелочи в мире снов и абсолютно не спешащим покидать его. Но для Хэл пребывание здесь — тяжелое испытание. В какой-то мере ломка сознания.

— Извини. Постараюсь быть серьезнее.

Она кивнула, довольная моим пониманием.

— Так что сказал этот тип?

— Ищем семь таких жертвенников.

— Зачем?

— Закон номер три. Сон — не хаотичное нагромождение безумных фантазий. Несмотря на все странности, он обладает очень логичной структурой. И в каждой есть особые зацепки, важные фрагменты, на которых эта реальность построена. Наша цель — найти их и правильно использовать, чтобы изменить все происходящее в свою пользу. Сон — порождение мозга. Даже если мозг болен, поврежден — то сон будет содержать в себе признаки болезни, но его структура все равно не окажется разрушена полностью.

— Ясно. Значит, ищем знаки.

— Запомни это место. Быть может, придется вернуться.

Она сосредоточенно кивнула, оглядываясь по сторонам.

Мостовая вывела нас на небольшую площадь, от которой лучами расходились улицы. Я насчитал десять абсолютно одинаковых дорог. По ним туда-сюда слонялись человеческие фигуры. С первого взгляда их перемещение казалось бессмысленным. Но после нескольких минут наблюдений стало понятно, что они подходят к постаменту в центре площади, стоят возле него и лишь потом бредут дальше.

— А вот и второй, — сказала Хэл и решительно устремилась вперед, ловко лавируя среди пешеходов.

Люди вокруг выглядели обычными прохожими — мужчины, женщины, подростки, дети, молодые, старые, совсем юные. Почти на всех были длинные серые хламиды из мешковатой ткани, хотя иногда попадались на глаза мужчины, одетые, как я, — в туниках и штанах, заправленных в сапоги. Одна Хэл сияла белоснежными складками хитона. Но на нее обращали внимания не больше, чем на меня, а если иногда встречались взглядом, то вежливо улыбались и шли дальше по своим делам.

— Интересно, Эйсон тоже бродит где-то здесь? — Хэл с любопытством осматривалась.

— Вполне возможно.

Он оправдывал свое имя, означающее — ловкий, быстро перемещающийся. И пока не показывался на глаза, скрываясь где-то.

В толпе слышались негромкие разговоры, добродушный смех, редкие выкрики детей. Но невозможно было разобрать ни слова — невнятный шум, однако я не переставал прислушиваться к нему.

На стеле в центре площади тоже оказался рисунок — на этот раз две арки и огонь под ними.

— Интересно, — глубокомысленно произнесла ученица, проводя кончиками пальцев по шершавым, крошащимся кирпичам. — Ведь это же что-то значит.

Я не ответил. Неподалеку раздался стук копыт по мостовой и поскрипывание рассохшихся бортов. Слышался равномерный свист кнута.

Люди отреагировали на него — засуетились, бессмысленно перебегая с одной стороны дороги на другую, стали сталкиваться и падать.

— Пойдем-ка отсюда. — Я взял Хэл за руку и потянул за собой.

— Разве ты не всемогущий сновидящий с огромным опытом? Тебе ли прятаться от какого-то кошмара на колесах? — шутливо спросила она, но поспешила за мной.

Мы перебежали через площадь, и, как только оказались в глухой тени, под навесом очередного искривленного дома, с соседней улицы выехала колесница. Две слепые лошади волокли ее по мостовой, гигантское сооружение подпрыгивало на неровностях дороги, раскачивалось, словно древний корабль во время шторма. Возница, закутанный в плащ, стоял выпрямившись во весь рост. Изредка его кнут взлетал в воздух и со свистом опускался на головы прохожих, в панике разбегающихся из-под колес повозки.

Хэл вздрогнула, когда черная плеть обрушилась на споткнувшегося парня. Его голову рассекло пополам. Человек упал на камни разрубленным деревом.

— Зачем он это делает? — очень тихо спросила девушка.

У меня было одно предположение, но я не спешил высказывать его.

— Понаблюдаем — поймем.

— А кто он такой?

— Вполне возможно, олицетворение болезни Эйсона.

— Ну так и сдернем его с колесницы, — хмуро сказала Хэл.

Я продолжал наблюдать за возницей. Он гнал лошадей по площади и хлестал кнутом людей, мечущихся в панике перед ним. Одним удавалось уклониться, другие выстилали ему дорогу к жертвеннику, путь к которому, как теперь становилось ясно, он пытался расчистить. И когда не осталось ни одной живой преграды, колесница рванулась к камню, стоящему в центре. Извивающаяся плеть упала на неровную кладку, раз за разом высекая красную крошку из кирпичей. Та летела во все стороны, словно брызги крови.

— Похоже, этот камень не нравится ему гораздо больше, чем люди. — Хэл неосторожно шагнула вперед, едва не выступив из тени, я удержал ее, но возница уже заметил движение.

С неправдоподобной легкостью развернув колесницу, он устремился к нам.

— Уходим! — Я снова схватил ее за руку и потащил за собой.

— Почему мы все время убегаем?

— Потому что мы еще не готовы встретиться с ним.

— И когда наступит это счастливый момент?

— Когда найдем все, что должны.

Грохот копыт за спиной становился все громче, так же как и свист плети. Но я уже потянул дверь ближайшего подъезда. Она подалась с большим трудом, издавая натужный скрип. Толкнул в темноту Хэл, нырнул следом за ней и отпустил тугую створку.

Колесница проехала рядом, зацепив бортом за грубо сколоченные доски, кое-как закрывающие вход. Ненадежная преграда затряслась. Тушка жука, по-прежнему висящая у меня на поясе, продолжала слабо светиться, но этого было достаточно, чтобы разглядеть длинную рваную щель в двери. Затем все стихло. Мы стояли еще некоторое время, прислушиваясь. Однако ничего не происходило.

Хэл глубоко вздохнула и огляделась. Подняла взгляд к потолку. Он был очень низким — я почти касался его головой. Потом заметила криво сбитые, неровные ступени лестницы, ведущие вниз, в полную темноту, и спросила негромко:

— Что там?

— Глубины сна, — так же тихо ответил я. — Те самые, что порождают чудовищ.

— Тебе приходилось там бывать? — Она приподнялась на цыпочки, чтобы разглядеть что-нибудь в глухой черноте.

— Приходилось. Раз или два.

— А нам не нужно будет спускаться?

— Нет. Тогда я выполнял другие задания. Для нашего в такие дебри забираться не требуется.