Страница 36 из 66
— Охрана! Охрана! — Самуэльс нажал кнопку командирской частоты своего радиопередатчика. Эта частота перебивала все остальные сигналы. — Всем секциям. Вооруженное вторжение на причале четырнадцать. Идет бой.
Тут же завыли сирены боевой тревоги.
Чтобы не дать нападавшему возможности изменить позицию и выстрелить по нему еще раз, Самуэльс с силой оттолкнулся от комингса и кинулся к скутеру, где был убит мичман. Он не думал о бегстве — ему требовалось орудие для тарана.
Четыре очереди стеклянных шариков понеслись к нему с разных сторон. Три прошли мимо, но последняя пробила скафандр где-то возле икры. Он ощутил в этом месте внезапный холод — от воздействия вакуума, шока от удара и испаряющейся крови. Не мешкая, Самуэльс ухватился за ручки скутера и включил двигатель. Облачко красного тумана и липких волокон расползалось вокруг его колена.
Пятая очередь простучала по баку с горючим и взорвала его, сделав машину совершенно непригодной к дальнейшей службе. Самуэльс представлял собой отличную высоко поднятую мишень, прямо как на стрельбище. Он приготовился к следующему выстрелу, который — это совершенно ясно — поразит его прямо в грудь.
— Будь ты проклят! — провизжал кто-то по каналу ближней радиосвязи. Маленький серебристый скафандр промелькнул мимо него, он несся по направлению кучки налетчиков. Мелькнул прозрачный со всех сторон акриловый шлем с пучками серой и черной шерсти внутри. Рука, которую капуцинец завел себе за спину, совершала там какие-то непонятные неистовые движения. Прежде чем капитан первого ранга смог разобрать, что же делал капуцинец, налетчики, сам капуцинец и створки контейнера исчезли в желтой вспышке.
Позже Самуэльс понял, что механик воспользовался электростатическим сварочным аппаратом, чтобы попеременно прожигать крохотные отверстия в небольшом зеленом баллоне с аварийным запасом кислорода и в топливном баке своего реактивного ранца. Только капуцинец смог бы произвести мгновенные вычисления, чтобы знать, не глядя назад, сколько прожигающих прикосновений надо сделать для того, чтобы пробить оба бака точно в момент окончания своего длинного прыжка. И только капуцинец мог дать ответ, почему антисоциальный гений решил пожертвовать собой ради спасения жизни офицера-человека, который ему совсем не нравился.
Но эта мысль пришла позже. Прежде чем успело рассеяться облако пламени и газов, Самуэльс сорвал винтовку с одного из мертвых налетчиков и рванул скутер к открытому грузовому трюму.
Другие контейнеры в трюме тоже раскрылись, и еще большее количество одетых в скафандры людей устанавливало переносную плазменную пушку. Это была двадцатимегаваттная модель, с тепловым выбросом, достаточным, чтобы повредить не защищенные силовым полем корпуса кораблей, стоявших в доках. Самуэльс вскинул пульсатор, выстрелил, пробил гермошлемы двух артиллеристов, а когда подъехал ближе, начал стрелять короткими очередями, не позволяя остальным поднять головы.
Время от времени он всаживал струйку шариков во все еще закрытые контейнеры в глубине трюма. Иногда его старания вознаграждались облачками воздуха, иногда свежими кристалликами крови.
Как раз в тот момент, когда он по инерции въезжал в люк и выпускал последние заряды, первые морские пехотинцы ворвались на территорию четырнадцатого причала.
Эсминец, стоящий в доке напротив, развернул свою плазменную батарею и всадил заряд плазмы в дюзы планетарного двигателя транспорта. Отдача от взрыва потрясла обшивку корабля. Самуэльс громко молился, чтобы командир орудия эсминца не пытался сделать второй залп, чтобы полностью уничтожить бандитский корабль. И чтобы команда пирата не попыталась скрыться, предприняв гиперпространственный прыжок. И то, и другое, предпринятое внутри ангара, прорвет силовые поля, защищающие жилые и рабочие помещения базы, и как следует выпотрошит хрупкие внутренности Джемини.
Вибрацию плазменного удара заглушил низкий зловещий гул, от которого у Самуэльса заболели барабанные перепонки. Он слышал подобный звук всего дважды, и только на испытаниях. База Джемини намеревалась произвести аварийный запуск всех крейсеров и эсминцев прямо через свою внешнюю обшивку.
Боковым зрением Самуэльс видел прозрачные гибкие переходы, примыкающие к носу и корме судов, закрепленных на кильблоках, которые дрожали от топота сотен ног. Матросы, артиллеристы, инженеры, штурманы, офицеры, программисты, боцманы, магнитчики, капитаны, коки и прочие неслись сломя голову на свои боевые посты.
Адмирал Костюшко чересчур серьезно отреагировал на десант налетчиков в доках?
Возможно.
Но почему именно сейчас? Самуэльс держал ситуацию на борту фальшивого транспорта почти под контролем.
Или базе где-то нанесли еще худшие повреждения? Святая Тримурти! Джемини собирается эвакуироваться!
— Мы захватили эту палубу, капитан первого ранга, — доложил сержант морской пехоты.
— Так. Отведите людей в укрытие. Джемини собирается запускать эскадры.
— Слушаюсь, сэр!
«Самуэльсу прибыть в рубку, — произнес имплантант в его ухе. — На двойной тяге, сэр».
— Иду, — отозвался он на командирской частоте. — Какова ситуация?
Самуэльс повернулся и включил реактивный ранец. После сигнала тревоги воздухонепроницаемые двери всех входов в доково-ремонтный сектор автоматически опустились — обычно они были перекрыты только силовым полем. Поэтому он собирался проделать двухсотметровый прыжок к ближайшему воздушному шлюзу службы охраны. Это займет тридцать две секунды. И все же это был самый быстрый путь — если только корабли не стартуют раньше и не заполнят внутреннее пространство ангара вихрем реактивных струй почти плазменной температуры.
— Сферическая атака, — только и сказал ему дежурный.
Этого было достаточно. В военном колледже учили, что сферическую атаку — когда большая группа кораблей одновременно выходит из гиперпространства вокруг объекта со всех сторон — практически невозможно отбить. Единственно возможной оборонительной тактикой при этом был аварийный запуск прямо с причалов, чтобы встретить направленную внутрь атаку противника направленной наружу контратакой. Главной проблемой являлось то, что противник мог подсчитать максимально возможное число кораблей на объекте и применить всего на один корабль больше.
Через двадцать пять секунд, во время прыжка, Самуэльс увидел, что шлюз службы безопасности стал закрываться. Дверь из сверхпрочного корпусного металла медленно скользила слева направо. На последних метрах пути Самуэльс развернул туловище налево и не стал тормозить. Он пронесся в узкую щель на скорости 9, 75 метра в секунду и продолжал ускорение. Удар о противоположную стену шлюза пришелся ему по ребрам, вдребезги разнес радиопередатчик и систему обеспечения жизнедеятельности скафандра. На гермошлеме образовалась звездообразная трещина. Свист уходящего через нее воздуха напоминал комариный писк.
Трещина могла оказаться серьезной, даже смертельной — при любых других обстоятельствах. Сейчас же Самуэльс планировал выбраться из скафандра и бежать в рубку через две секунды после завершения цикла шлюзования. Больше внимания стоило уделить густой красной массе на правой ноге. Когда автоматические жгуты скафандра ослабнут, кровь начнет хлестать, как из свиньи на бойне. Болеть тоже будет.
Давление в шлюзе наполовину поднялось, и в этот момент Самуэльс услышал грохот. Сквозь подошвы сапог скафандра он почувствовал вибрацию. Аварийный запуск. Четырнадцать эсминцев, пять крейсеров и «Донлайт»с неработающим инвертором массы ударили в обшивку корпуса нижнего причального сектора Джемини.
Выскочив из шлюза, Самуэльс потратил целых полсекунды, чтобы пришлепнуть медицинский пакет к ноге, и прыгнул в трубу ближайшего лифта, который вел в помещение, совмещающее в себе штурманскую рубку с командным центром базы. Все называли его просто «рубкой».
Адмирал Костюшко склонился над дисплеем компьютера тактического анализа. Адмирал хмурил брови. Он выпрямился, когда увидел входящего Самуэльса.