Страница 13 из 14
Город был буквально весь покрыт чёрными цветами, от чёрных каменных дорог до чёрных черепиц на крышах домов. Разве что разный оттенок материалов позволял не слиться зданиям, пристройкам и благоустройству в одну чёрную кашицу. Абсолютной чернотой выделялся Чертог, построенный на насыпи в центре западной части города. Раньше тут жили вожди этого домена, но, после объединения земель и введения тысяцкого правления в Братстве, Чертоги стали использоваться в качестве памяти древнему зодчеству и исторически важным моментам города. Также, в случае осады, Чертоги используются в качестве хранения припасов, так как хорошо оборудованы благодаря своим глубоким погребам и туннельным захоронениям. Дорога от восточных ворот вела строго в сторону Чертога, мимо центральной площади. Вдоль дороги, буквально от начала стены, шли тёмно-серые дома и здания с заострёнными крышами, между которыми периодически проскальзывали подворотни и узкие дорожки с тропами. Мы шли по тротуару с правой стороны, стараясь не привлекать к себе много внимания. Фонари создавали небольшое освещение вокруг себя, но между ними всё сливалось в чёрную субстанцию, где кое-как можно было разглядеть силуэты чего-либо. Однако, от непроглядной тьмы спасали также свет из окон нависавших домов, в основном трёх-четырехэтажных, и факелы проходящих мимо людей и проезжающих повозок, а также полыхающие глаза и рты стальконей.
– Так, ну что, воители, вы со мной к ювелиру, или дойдете до кабака? – спросил Хорав, пытаясь зажечь спичку для факела, который висел на левом бедре.
– До кабака. – сказал Злыня, собираясь ускорить шаг, но Дубобит остановил его, схватив за плечо.
– Да ладно, давайте лучше всё вместе сделаем. Не будем разделяться.
– Идея Дубобита неплоха. – поддержал я. Злыня был недоволен, а лица Черногоря и Тёмногоня были настолько тупы в данный момент, что можно было и не спрашивать их мнения.
От достаточно освещенной центральной улицы мы, в какой-то момент, свернули в переулок. Прошли мимо пустыря с колодцем из чёрного кирпича, и вышли на более узкую улицу. Зачастую, чем дальше здания от площади и главной улицы или проспекта, тем хуже их качество и ухоженность. У Братства Мёртвого Вольфрама вы редко заметите этот контраст. Даже бывшие Чертоги и современные Вечевые и Тысяцкие Палаты выглядят достаточно аскетично и не вычурно, по сравнению с Капищами у Чёрного Обсидиана и Посадскими Дворцами у нас. Хотя, конечно, эти здания всё же были меньше ухожены, чем те, что расположились на главной улице.
– Хорав, сколько нам ещё идти? – Злыня с небольшой усталостью пинал найденный по дороге камешек.
– Мне нужно топливо для сознания, нужна подзарядка для сердца. – сетовал Черногоре, приходивший в себя.
– Может по пути есть какая пивная небольшая? – не терял надежды Тёмногонь.
– Метала ради, успокойтесь, осталось пройти квартал, и мы на месте. – расслабленно расхаживал Дубобит и наслаждался видами вокруг, как наслаждается любой, кто возвращается в родные и любимые для него места.
Я, Черногоре, Злыня и Тёмногонь расхлябанно плелись, теряя с каждой минутой ту энергию, эйфорию и драйв, которые с лёгкой руки давала скулька, в то время как Дубобит и Хорав бодро шагали по каменной кладке, с предвкушением ожидая наше недавнее состояние. Каждый шаг становился всё тяжелее, живот будто вздувался, лицо краснело, опьянение уже больше клонило в сон. Черногоре правильно сказал, необходимо было заправиться, иначе эта ночь будет проходить уже в тяжёлом сне.
Однако наши мучения не могли, как, в общем-то, и всё вокруг, быть бесконечными. Мы вышли на очередную улицу из очередных дворов.
– Вон то здание нам и нужно, осталось только дорогу перейти. – Хорав махнул рукой в сторону худого, с острыми чертами, но все-таки выше своих соседей, дома, который скорее по форме походил на четыре слитых воедино башни, пирамидальные крыши которых стояли напротив друг друга, создавая эдакий квадрат с нессиметричными по высоте углами. Нижняя правая башня, ближайшая к нам, была чуть выше остальных, более сплюснута верхняя левая, ещё ниже и тоньше верхняя правая, и, самая младшая из них, но самая приемлемая по толщине, была нижняя левая. Дубобит говорил о том, что ворон живёт за скульптуркой, и в моей голове возникло такое представление о здании, будто оно действительно богато всего одной небольшой скульптурой. Теперь же передо мной представал целый ансамбль скульптурок между крышами и фасадом, а также по угловым периметрам. Камень же здания, кроме того, что был не чёрным, а тёмно-синим, так ещё и весь покрыт вырезанными в нём орнаментами, узорами и абстрактными рисунками.
– Да, такое здание явно сделано либо ювелиром, либо каким-нибудь художником, либо травяным жрецом-мудрецом. – заметил Черногоре.
– Слушай, ну если учесть, что этот Светич и ювелир, и бывший фанатик, то в принципе… – рассуждал Тёмногонь под одобрительное кивание Хорава.
– А кабак-то где? – перебил Злыня, оглядываясь по сторонам.
– Вон в ту сторону, через несколько домов. – Хорав указал направо. – Пару минут ходьбы от ювелира.
Переулок действительно был тёмный. Хоть бы какого-нибудь настенного факела завезли, не говоря уже о фонаре. Лишь разноцветные краски, которыми была зашпаклёвана по всей поверхности дверь, позволяли найти вход среди сливающегося мрака. Смугр, всё это время лавирующий на плече у Хорава, вглядывался в сторону скульптуры над дверью, начал каркать.
Ювелирная мастерская изнутри выглядела также недорого, но при этом стильно и необычно, как и снаружи, хоть и была вся будто захламлена всякими коробками, деталями и примочками. Салон был небольшим. За прилавком, где сидел большой седовласый и седобородый старик, с такого же цвета бровями и морщинистым лицом, комната заканчивалась тонкой металлической самодельной стеной с дверью, за которой, видимо, была остальная часть дома. По бокам висели полки с различными товарами и эскизами, а по всему периметру потолка была нарисована… стена с предсмертными Вратами по центру и тремя предвратьями справа. Гравировка, рисунки и прочие детали вызывали ощущение, будто картина максимально копировала те Врата, перед которыми представал я сам. Но как он мог так точно передать все детали стены? Либо он – гений, либо настолько часто оказывался перед ними, что сумел запомнить по крайней мере очень много моментов творения Метал-Бога.
– Приветствую тебя, Светич. – Хорав подошёл ближе к прилавку, положил сжатую в кулак руку на правую грудь и быстро, но с акцентом, кивнул головой.
Светич отвлёкся от какой-то сконцентрированной деятельности, спокойно поднял голову и обернулся в нашу сторону. Перед нами раскрылось испещрённое шрамами, морщинами и впадинами лицо. Но вместе с тем, как бы ни на кого, и одновременно на всех, уставились кисло-сизо-зелёные глаза, полные абсолютного спокойствия, не выдающие абсолютно никаких эмоций, мнений, рассуждений или полёта ежесекундных раздумий. Всматриваясь в них, ты будто бы начинал впадать в бездну, но не мрачную и безжизненную, а в такую, которая снимает с тебя все устои и надстройки, сформированные за всю жизнь, оставляя голым, наедине с необъятным и единым миром, миром, от которого каждый человек старается убежать с помощью мыслей, чуть только проснётся, миром, настолько полным всего и одновременно пустым, что любому существу, от его осознания, становится страшно. Светич кивнул в ответ и также спокойно вернулся к своей деятельности.
– Слушай, я тут ожерелье приобрёл, на вид добротное, хотел бы продать его как бы…
– Приобрёл или нашёл? – скрипуче-басовым голосом прорезал Светич, продолжая что-то проделывать под прилавком.
– Приобрёл, где бы я нашёл, если не…
– Я к тому спрашиваю, чтобы ко мне не пришли какие-то люди, спохватившиеся за свою утерянную вещицу.
– Да не, я у имперца одного заезжего купил на ярмарке. Похоже на что-то племенное, вот я и это…
Светич повернулся и взял ожерелье из рук Хорава, не успевшего рассказать свою историю, достал из прилавочного ящика лупу и стал разглядывать драгоценность.