Страница 11 из 15
— Молоко, — подавив в себе желание мученически вздохнуть, сказал я, — Анна Эбигейловна будет подавать тебе молоко утром и вечером.
— Молоко? — удивилась девушка, глядя на меня сверху вниз.
— Да. За вредность.
Книга на её поясе гыгыкнула мужским голосом. На щеках Кристины вспыхнул небольшой румянец.
— «Ты с ней носишься как с хрустальной куклой…», — недовольно пробурчала Фелиция у меня в голове, — «Если получится как с той, огненноволосой, не говори, что я тебя не предупреждала! Ты постоянно ошибаешься в женщинах!»
— «Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, даймон. Я помню свою старую жизнь, ты восемнадцать лет притворялась моей старой доброй подругой, но вот уже прошло столько времени, а ты ни разу не вспомнила Юджина Соларуса, твоего подопечного…»
— «И что это значит⁈», — осведомилась внутренняя брюнетка.
— «То, что я не всегда ошибаюсь».
Даймоны, демоны, эйри, да хоть черт на ступе — они не люди. Некоторые из них прекрасно умеют притворяться нами, но прокалываются на таких вот «мелочах». Достаточно заметить пару из них, как перестаешь обращать внимание на милую внешность, декольте и ноги, обнаженные чуть ли не до места, из которого они растут. Нет уж…
Мужчина, ожидавший нас в отдельном кабинете, не производил впечатление опытного бойца с иномировой заразой. Весь его потёртый временем облик буквально кричал о том, что этот сорокалетний мужчина — обычный городской житель из самых небогатых благородных, обреченный ежедневно ходить на работу и давно свыкшийся с этой мыслью. Единственное, что выделяло этого спокойного до меланхолии господина, выжидательно рассматривающего входящих в кабинет нас — это свисающая с его пояса чернокнига. Государственная, четырехцепная.
А еще взгляд его блеклых, но очень цепких глаз.
— Ваши сиятельства, — он отвесил небрежный, на грани приличий, поклон, — Ежов Алексей Дмитриевич, ревнитель петербужский и особый поручик отдела Дознания того же города. Честь имею.
После того, как мы представились, Ежов некоторое время помолчал, жуя свои сухие тонкие губы и играя желваками, а затем с запинкой предложил «общаться без чинов, ибо дело такого не терпит». На что мы, конечно, согласились. Еще бы.
— Не думал я, что жизнь сведет меня с супружеской парой, — продолжил Алексей Дмитриевич, — но мало ли каких чудес не бывает. Итак, курсанты, что я о вас знаю… поправьте, если ошибусь? Итак, первый курс академии, полные отличники, можно сказать, лучшие из лучших. Тем не менее, всего первый курс. Ратного опыта с чернокнигами слёзы… кстати, именно поэтому назначили меня. Не обольщайтесь, я не великий мастер сам, скорее наоборот, поэтому боевку вы будете подтягивать сами, в академии. Барон Медичи обещал этому способствовать. Как — не ко мне. О полевой практике тоже можете не думать, заниматься мы будем отнюдь не разъездами по полям и лесам. Да…
— При всем уважении, но чем тогда мы будем заниматься под вашим началом? — процедила Кристина, явно пребывающая не в восторге.
— Это вам преподают на третьем курсе, — начал объяснять наш новый начальник, —
У ревнителей существует некоторые… специализации. Лишь малый процент обучившихся попадает на них, но, тем не менее, они есть. Делятся они следующим порядком: на боевые, на разведчиков-одиночек, и… на городских. На следователей.
— Городские ревнители? — спросил я со скепсисом.
— Именно так, князь, — серьезно кивнул мне Ежов, — Бытует мнение, что «городской» в первую очередь означает инвалида-ветерана, которому платит город за бдение, но это не совсем верно. Мы, городские ревнители, работаем в тесной связке с Управой. Мы, как и все остальные, ищем порталы и закрываем их. Только вот особенность нашей, а теперь уже и вашей деятельности заключается в самой специфике порталов, которые мы разыскиваем. Особенные порталы, ваши сиятельства. Те, которые были обнаружены, а затем и использованы для своей выгоды людьми. Сокрыты ими. Ваши таланты, господа, смею заметить, великолепно подходят для подобной работы. По крайней мере, начало весьма многообещающее.
— Таланты? — хмуро и веско переспросила Кристина.
— Именно, княгиня, — кивнул ей седой ревнитель, — Проклятия, сосредоточенные в томе Короля Терний, лучше всего работают на людях, а у вашего супруга, насколько мне известно, весьма большой талант душегуба. Вы оба, простите меня за прямоту, просто идеально подходите для этой работы. После обучения, естественно.
— И чему вы будете нас учить в таком случае? — вскинула голову моя жена.
— Самому важному, княгиня. Выживать, — отрезал наш будущий наставник, — Не в болотах и лесах, там любой егерь справится. В городе, ваша светлость, в городе. Здесь опасностей куда больше, чем может показаться на первый взгляд, особенно для тех, кто ищет нечто, что стараются скрыть.
— Я бы предпочла служить обычным ревнителем! — глаза Кристины метнули черные молнии.
— Это решительно невозможно, Кристина Игоревна, — мягко, но непреклонно ответил ей ревнитель, — и, прежде чем я услышу какие-либо возражения, позвольте сразу зайти с козырей. Во-первых, и основных, это прямой указ Его Императорского Величества. Во-вторых, что немаловажно, несмотря на всю вашу гениальность и способность к обучению, пробелы в вашем образовании как ревнителей необходимо закрыть, а для этого нужно посещать академию. Пусть и в свободном стиле. В-третьих, что не менее, а на мой взгляд, более важно, вы, князь и княгиня Дайхард, обладаете куда большими умственными способностями чем рядовой ревнитель с обычной книгой…
— А, в-четвертых, — подал голос я, поворачиваясь к жене, — перед князьями открывается куда больше дверей, чем перед любым другим ревнителем. Мы обречены на эту должность.
Кристина, сжав губы в тонкую полоску, смотрела в яркие зеленые глаза того, кого без всякой охоты и под принуждением свыше назвала мужем. В душе у неё зрела черная буря. Вовсе не на парня… то есть мужа, рассматривающего её даже с некоторым сочувствием, нет. Это была отчаянная злость лисы, попавшей в давно забытый охотником капкан.
Всю свою жизнь, все поколения, Терновы упрямо боролись за свою честную службу. Стали посмешищем, служили себе в убыток, обрели славу чудаков и безумцев. Но теперь их загнали в угол. Открыто — княжеством в дар, скрытно — угрозами и приказами. И всё по её, Кристине, вине.