Страница 6 из 16
Там же и умная, и начитанная Сесилия девяти лет, и Юстифа – шести… Эх, последние пять лет после внезапного и очень неожиданного отказа отца учить Юлию военному искусству несмотря на то, что граф учил её уже целых девять лет, девушка очень много времени посвятила младшим сёстрам. Она помнила их живых и смеющихся, проказничающих и гневно выясняющих отношения, настоящих…
Юлия от горя закрыла лицо руками и затряслась много сильнее от нахлынувшего горя.
А пятилетняя Глория? За что так с ней? Зачем было заживо сжигать девочку? Юлия не могла поверить, что этот ужас произошёл с её семьёй. И лишь одна она осталась в живых. Зачем? Ответ напрашивался сам собой.
Отец когда-то учил Юлию фехтовать. Пришла пора вспоминать давно забытое. И ещё в отличие от всех она могла видеть и разговаривать с призраком своей сестры, погибшей в далёком детстве. А призрак мог убивать не хуже острого клинка. Наверное, это судьба. Юлия сжала губы и вытерла слёзы, прошептав прямо в чернильный мрак общей могилы:
– Я отомщу за вас, чего бы мне это ни стоило!
Затем Юлия посмотрела на силуэт замка, обрисованный светом двух лун. Родное место вмиг опустело и остыло, будто умерло вместе с отправившимися к праотцам обитателями. А может, душа покинула замок и ушла скитаться, чтобы найти более безопасное место? Или она будет незаметно преследовать графиню, чтобы осесть вместе с ней где-нибудь в новом замке, который уж точно окажется домом? Впрочем, если такой исход возможен, то до него слишком далеко.
Юлия чувствовала, что события, словно спиральная пружина часов, только-только начали раскручиваться. Надо готовиться к чему-то очень плохому…
Глава 5
Шум борьбы, доносящийся из замка, постепенно стих, и сквозь распахнутые обитые железом двери валил дым, а на фоне слабого света факелов показалась огромная фигура сэрила. Монстр, не торопясь, вышел из парадной залы и прошествовал к уже одетой в усменные штаны и камзол Юлии, на плечи которой была наброшена куртка из мягкой кожи лесной лани, а на голове треугольная шапка с пером Оникса прятала длинные девичьи волосы от излишне пытливых глаз.
«Отменно оделась, – заметила подошедшая Ваня, и одной рукой бросила к ногам Юлии отцовский меч и лёгкий саранкийский лук с колчаном, полным стрел. – Теперь в тебе трудно разглядеть девушку. Скорее недоразвитого юношу… Но ведь в щуплом теле труднее распознать воина. И враги неприятно удивятся, если ты ответишь им на агрессию. Верно?»
– Я уже пять лет не тренировалась, – флегматично отмахнулась девушка и поинтересовалась: – А этого нельзя было прибить, как и остальных, на месте? – Юлия указала на мужика, которого призрачный сэрил волочил за ногу по камням внутреннего двора. На вопрос девушки призрак легко поднял солдата повыше, и Юлия не смогла сдержать гневный возглас.
«Это ведьмак. Энцо Барвоа. Он лишился чувств, когда невидимая я передвинула в его присутствии стул. В общем, так себе ведьмак. Ведьм может лицезреть только в беззащитных девочках. А когда происходят удивительные вещи, теряет сознание, как чувствительная дама».
– Ну и придушила бы… – Юлия не верила, что может произносить такие слова, пока они сами не вырвались изо рта. Минута в обществе мёртвых на краю погребальной ямы способна изменить взгляды любого.
«Нельзя, он нам нужен. Ценный источник знаний, иначе, как нам понять, что творится в королевстве?»
– Тогда брось его пока, – махнула рукой Юлия, – нам надо решить, что делать дальше.
«Я уже кое-что совершила».
Ваня уронила Энцо и указала на вход в парадную залу, откуда валил густой дым. Замок ди Ванэско горел в очистительном огне, как того и хотел король. Правда, вместе с ещё живыми солдатами, застрявшими на верхних этажах. Юлия едва кивнула в знак одобрения, как Барвоа ожил. И только он ударился о землю, как неожиданно вскочил и бросился на Юлию с тонким и острым кинжалом в руке. Но к его удивлению рука ведьмака застыла вблизи девушки и, как мужчина её ни напрягал, не могла сдвинуться с места.
– Ведьма! – прошипел он. – Истинная ведьма!
– Ты вновь ошибся, ведьмак! – презрительно сказала Юлия и подняла пустые руки. А потом девушка спросила у кого-то за правым плечом мужчины. – А он точно нам нужен?
«Да».
– Тогда сделай ему что-нибудь, – попросила Юлия и уставилась в полные ужаса глаза Энцо. – Чтобы не тыкал острыми предметами по сторонам. К тому же отец обещал ему возмездие…
– Я-я-я… н-нэ-не буду… – заикаясь начал Барвоа, но здесь его рука, держащая стилет, резко изломилась в локте назад, и незадачливый ведьмак заорал от боли, а потом и вовсе затих, лишившись чувств.
– Ты права: так себе ведьмак, – кинула Юлия, носком мягкого ботинка пнув острый стилет. – Там короля не видела?
«Можем подняться на южную сторожевую башню ворот и оглядеться».
– Хорошая мысль, – согласилась Юлия, потом добавила: – Я поднимусь, а ты здесь за Барвоа посмотришь?
«Давай к Корину его привяжем. Твой отец умел тренировать боевого коня. Если Энцо очнётся и попытается освободиться, Корин знает, куда бить копытами, чтобы успокоить ведьмака».
На том и решили.
Юлия подозвала Корина. Могучий гнедой красавиц покорно уткнулся головой в поднятую ладонь графини и тихонько фыркнул, словно понимал, что опасность ещё не миновала, ведь за воротами замка частенько слышалось ржание, но ни один конь, ни одна кобыла не были знакомы Корину. Жеребец мелко дрожал под лёгкими поглаживаниями мягких рук девушки. В глазах отразились луны, а шерсть приняла их оттенок – зелёный с одного бока и голубой с другого.
– Посторожишь? – спросила Юлия, связав Барвоа руки и прикрепив свободный конец к стременам. Конь лишь мотнул головой и принялся жевать сено, заботливо подкинутое графиней.
Юлия не торопилась, ведь уже некуда. Она медленно поднималась по спиральной лестнице и приложила руку к поросшим старым мхом камням, словно хотела впитать фактуру знакомых стен и запомнить надолго. В детстве отец водил девочку наверх, объяснял азы защиты, показывал оборонительные орудия и рассказывал обязанности дозорных. Конечно, караульные в этот раз не справились. Им и не надо было. Король приехал в замок как друг, с малым отрядом авангарда. И лишь застав Кардана ди Ванэско врасплох, они уничтожили солдат графа, его родню и замок…
Правильно. Военная тактика такое предусматривала. Зачем объявлять войну, если можно прийти в качестве друга, а затем одержать безоговорочную победу без единой жертвы среди своих солдат? Странно другое. Ди Ванэско был вассалом и также мог пополнить ряды бойцов или добровольно явиться в замок короля по личному приглашению Эльмира Третьего, где его можно было схватить и прилюдно казнить. Зачем же королю нужно его устранение? Вряд ли Эльмиру такое выгодно. Но результат слишком явен, чтобы его отрицать. Он это сделал с особым цинизмом и жестокостью. Со специальным посылом… Кому?
Это был главный вопрос. И Юлия не находила на ответа, как ни ломала голову.
Лестница медленно вилась вдоль стены вверх, и графине пришлось переступить через двоих стражей башни, пока открытый люк не вывел Юлию на верхнюю площадку. Она на мгновение задержалась на лестнице, боясь подниматься: когда-то давно на восточной башне с сестрой Юлии случилась трагедия. С тех пор прошло четырнадцать лет, а страх, поселившийся в душе́ пятилетней девочки, так никуда и не делся. Лишь разросся, заставляя дрожать от одной мысли о кровле. Она до сих боялась сторожевых башен и их предательских, убийственных плоских крыш…
Наконец, прикусив губу, Юлия вышла наверх и осторожно подошла к краю, где тотчас вынуждена была спрятаться за квадратным мерлоном – каменным зубцом на кромке башни.
Ваня встала рядом и долго смотрела на окрестности замка, а затем заговорила, а Юлия, закрыв глаза, представила, словно видела всё сама.
Вообще, эта связь с призраком появилась ещё в детстве. Как так получилось, Юлия не помнила, а Ваня не рассказывала, но девушке было достаточно, что давно умершая сестра с ней общалась и была рядом, иначе б, наверное, детское сердце четырнадцать лет назад не выдержало, и Юлия отправилась вслед за сестрой-двойняшкой. Но душевную травму графиня всё же приобрела. С тех пор в особенно страшные или эмоциональные моменты жизни память подводила Юлию, и она проваливалась в обморок, после которого ничего не помнила. Последний раз такое случилось в четырнадцать, когда граф, обучающий ребёнка военным искусствам, решил проверить способности Юлии и организовал поединок с пятью опытными стражниками. Когда девушка пришла в себя, то с трудом узнала трупы воинов. А отец, вернувшись от матери, с которой в тот день случились роды, – появилась на свет Глория, – был настолько поражён, что решил никогда больше не учить Юлию военному искусству.