Страница 4 из 16
Чресла поднялись над женщиной, а её ноги освободились от захвата. И пока мужлан держал Юлию запястья, графиня нанесла удар коленкой со всей силы вояке между ног.
«Беги! Беги!» – подсказала Ваня, когда солдат взвыл от боли, с вытаращенными глазами схватился за мужскую драгоценность и с воем скатился с девушки.
Юлия ещё пару раз пнула матюгающегося солдата наугад, попав прямо по лицу, и через силу заставила тело перекатиться по холодным камням, совершенно не понимая, что делать дальше. Она просто сначала поползла, обдирая живот и ляжки о каменную мостовую, к воротам, тонущим во тьме, потом поднялась на коленки, но едва успела встать, как её схватил за лодыжку очухавшийся солдат, и Юлия рухнула на камни, больно ударившись лицом и грудью.
– Ах ты тварь неблагодарная! – прошипел мужик, подтягивая девушку к себе. Теперь ноги совсем не помогали. Разъярённый мужлан с силой вцеплялся в кожу ногтями и тянул, отталкивал норовившие лягнуть ноги, бил по мышцам, и от боли они отказывались работать. Пару раз ударил по животу, чтобы жертва не брыкалась. И Юлия едва успела подставить руки, чтобы отклонить удар по лицу, иначе тяжёлый кулак вырубил бы её.
– Ну что? Нравится, тварь? – яростно крикнул мужчина, и девушка вся сжалась, ожидая худшего, но солдат вдруг слез с графини и поднялся над ней во весь рост. Затем стукнул ногой по рёбрам и животу. Потом, не обращая внимания на скорчившуюся от боли и воющую девушку, стянул с себя штаны окончательно, очевидно, чтобы не мешались. Он намертво схватил Юлию за лодыжку и поволок за собой.
«Дай мне волю! Разреши его уничтожить! Быстрее! То, во что он превратился, уже не нуждается в жалости», – просила Ваня, но Юлия от ужаса и думать забыла, как говорить. Девушка едва успевала извиваться, чтобы было не так больно, когда жёсткая мостовая до крови растирает, а порой и раздирает кожу.
– Беда всех высокородных, – меж тем говорил солдат, подтаскивая жертву ближе к кострищу, на котором недавно сгорела Глория, – в том, что вы не можете вовремя остановиться и подчиниться! Не хотите унять свою поганую гордость! Не желаете вынуть из задницы золотую ложку, вставленную вам туда с рождения, хоть на минуту! Высокомерие таких как ты унижает всех вокруг одним только вашим существованием! Тварь…
– Не надо! – в очередной раз сла́бо попросила Юлия, ничего не видя глазами, залитыми слезами. Ей казалось, что солдат тащит её к месту казни младшей сестры. И воображение уже нарисовало, как он сжигает Юлию там же, где умерла пятилетняя Глория. Но действительность оказалась другой.
– Как это не надо? – возмутился солдат. – Я тебя спас! Ты понимаешь? Я тебя спас, дура ты высокородная! Я помог тебе не сдохнуть, как это сделали твои сёстры, мать и отец! А ты брыкаешься! Ты даже отплатить за мой подарок тебе – жизнь – не хочешь! Как это похоже на вас… можете только брать, но возвращать никогда… Но ничего! Боги всегда ощущают себя выше других. Думают, что неприкасаемые, но и они падают в Мрачную Бездну. А ты не бог, и поэтому я покажу тебе место! Ты не цветок, ты – сушейник! Сорняк, притворяющийся цветком! Жаль, что твой папочка не объяснил тебе этого, что не сказал, что получил графский титул, этот замок и землю за убийство. Ди Ванэско лишь отнял у кого-то жизнь и положение. И внезапно стал графом… Но так не бывает, дорогая! Пора бы тебе приземлиться и понять, что ты за фрукт такой…
– Отпусти, пожалуйста! – скулила девушка, содрогаясь от боли и желания остановить ужас вокруг.
– Забудь, – помотал головой мужчина и затащил Юлию на бельё, принадлежавшее сёстрам и матери. – Я только возьму мне причитающееся. И ты свободна. Только я ума не приложу, что ты такая вся свободная будешь делать! Ведь очень нелегко узнать, что ты вовсе не лебедь, а обычный… впрочем, ладно. Ты всё равно красивая и притягательная. Оставайся графиней, пока я буду иметь тебя! Это же даже не выбор – любить графиню, нежели какую-то обычную девку. Правда, сладкая? Ответ очевиден!
Солдат прижал девушку одной рукой к куче белья, ударив пару раз по лицу, а другой принялся возбуждать своё поникшее естество. И говорил медленно и ядовито, надеясь доставить Юлии побольше мук. Он считал, что знания о её происхождении и старом статусе отца не только доставят графине мучения, но и лишат воли.
– Если тебя голую увидят остальные солдаты, которые празднуют сейчас в замке, они не только по очереди обесчестят тебя. Посадят в клетку, которую будут возить с собой по будущим походам, а тебя всё это время насиловать! Зачем оставлять такой цветок без опыления? Правда?
Он заржал, продолжая возбуждать себя, а Юлия заскулила от страшного предзнаменования, лившегося из уст мрази.
– Но если ты уйдёшь за ворота, то и там ты не найдёшь покоя и хорошей жизни. Там теперь правит Мрак. Он с нами давно, и с каждым шагом нашей армии на восток занимает всё большую территорию. И скоро там, – солдат указал за ворота, – не останется ни одной деревни, где властвует мир и разум, и ни одного человека, не подверженного тлетворному влиянию Мрака. Вникаешь? Так что, как по мне, для тебя есть единственный путь – это бытие в клетке солдат короля! Будешь не только жива, но и всегда удовлетворена по женской части. Как тебе, а? – спросил мужчина и заржал, довольный собственной шуткой. А потом добавил: – Правда есть один неприятный момент. Солдаты в походах не так часто моются, да ещё привыкли искать себе партнёрш в тех местах, где воюют. А это значит, что вместе с ними к тебе в клетку проникнут многие ужасные болезни… Отвратно, правда? Но если тебе не нравится такой расклад, то ничего лучше для тебя, чем остаться в выгребной яме с сёстрами, не вижу! Естественно, в том же состоянии – в мёртвом…
– Пожалуйста! Не надо! – прошептала Юлия, но солдат в очередной раз ударил её по лицу.
– Всё! Молчи! – яростно заговорил мужлан, и навалился на графиню всем телом. Его пылающий огнём детородный о́рган вновь обжёг девичью ляжку, отчего Юлия зажмурилась. – Я не хочу слышать тебя, пока моё семя не изольётся! Вникаешь? Только пискни, сука! Тогда отправлю тебя в яму к родне. Поняла?!
И солдат с силой надавил, стараясь проникнуть в девушку, и вызвал у Юлии боль, отчего она открыла глаза и вновь увидела перед собой прозрачное лицо Вани. Сестра лишь едва подняла брови и тихо спросила:
«Хочешь, я уничтожу его? Ты только скажи…»
– Да! Да! Да! – в исступлении заорала Юлия, а удивлённый солдат слегка отпрянул и широко улыбнулся.
– Тебе уже нравится? Правда?! Ты не поверишь, как я могу… а я могу, у-у-у…
Он замолчал. Позади материализовалась Ваня, её лицо исказила злоба, а руки ухватили мужика за голову, и призрак одним движением свернул солдату шею. Ваня за волосы подняла оторванную башку перед собой и добавила:
«По-моему, так лучше…»
Глава 4
– Ты! Ты убила его! – вскричала испуганная Юлия, её трясло от перенесённого ужаса, но девушка всё же откинула от себя тело, из которого всё ещё выплёскивалась на живот тёплая кровь, и встала на ноги, стараясь стереть с себя противную липкую жидкость.
«Да, – буднично пожала плечами Ваня. – Сама же хотела этого».
– Нет! Нет же! Я не то имела в виду! – графиня провела ладонью между ног и посмотрела на руку. Её ли это кровь или солдата? Неужели…
«Ну конечно… Ты имела в виду совсем другое. И это не твоя кровь, – подсказала Ваня. – Твоё целомудрие не тронуто».
– Правда? Я от страха подумала… – договорить Юлия не успела, что-то резко просвистело в воздухе возле уха, и молодая графиня вскрикнула от неожиданности. В каменной стене торчал арбалетный болт, а на лестнице, ведущей в парадную залу, стоял другой солдат и взводил арбалет для нового выстрела. Юлия отшатнулась, а Ваня со злостью швырнула оторванную голову в солдата. Тот, рассмотрев, отчего увернулся, закричал:
– Ведьма! – и бросился в залу.
«Он сейчас позовёт остальных, а я могла бы помочь», – заметила Ваня.