Страница 2 из 8
–Алиса – ох, как же мне не понравилась эта интонация – я.. я не знаю – и он замолчал.
А как же слова поддержки? А как же тривиальное «Всё будет хорошо»? Ты же старший брат! И вот теперь мне стало по-настоящему страшно.
Немного помолчав, он всё же прибавил:
– Я звонил отцу, он тоже не в курсе.
Я перебила его:
– Когда ты оттуда выберешься? Как ты оттуда выберешься?!
А планы у него были и весьма грандиозные. Сибирь, как я и надеялась, еще не захлестнули беспорядки, но и у них уже далеко не всё спокойно, войска не справляются и народ бежит, бежит на Восток, чтобы засесть на последнем оплоте России, на Камчатке. Или бежать заграницу, у кого есть такая возможность.
Потом разговор перешел на маму. Последнее, что он слышал, что она собиралась к своей подруге на дачу, что в области. Это было за день до того, как всё закрутилось. Больше она на связь не выходила, контактов этой подруги он пока не нашел.
Мы помолчали, я смогла немного успокоиться.
– Мы сегодня ночью выезжаем из города. Малые носятся, собираться вот мешают – на заднем фоне раздались радостные крики моих племянников – Вероятно на дорогу уйдет дня три. Скоро встретимся, Алиса!
Я готова была ждать вечность, лишь бы знать, что с ними всё в порядке.
Мы разъединились. Я посидела еще немного под столом, обняв колени, качаясь из стороны в сторону.
Это что-то нереальное. Оно так не может всё происходить…
Я поднялась, допила кофе.
Третья чашка. Две порции сливок, две порции сахара. К черту тахикардию.
Набрала другой номер. На удачу.
Гудок. Второй.
– Я еще жива – подруга, со звонка которой всё и началось, судя по голосу в трубке, была совершенно измотана.
– Мари.. Как ты, где ты? Что вообще, блин, происходит?!
– Всё ещё жива – севшим голосом повторила она, разделив каждое слово – мы уже в Литве, успели по окольным путям. На машине до Гдова, там по воде, Эстония, Латвия и вот мы уже вдали от того, что сейчас там творится. Ничего ни про кого не знаю, мы оттуда чудом ноги унесли, хоть бабушку не послушались, в первый раз в жизни и не завернули на дачу, вряд ли бы нам так повезло. Там страшно, Лиса, правда, страшно…
Девушка замолчала. Я не хотела нарушать тишину, я не готова была слышать то, что она собиралась сейчас сказать.
– Меня будто заперли в сумасшедшем дома, понимаешь? Я кричу, что это ошибка, что так не должно быть, что все вокруг сошли с ума! – голос подруги сорвался на крик. И после небольшой паузы она продолжила – А по новостям они успокаивают меня, говорят, что всё хорошо, и что это ради моего же блага…
– По городу будто мясорубка прошлась… и этот хохот их. Он нечеловеческий, понимаешь… Будто гиены смеются. Везде тела, расчленёнка, как в каком-то дешевом фильме ужасов, только это слишком реально. Запах… ох уж этот стойкий запах крови.
Моя слишком богатая фантазия тотчас нарисовала мне полную картину поля битвы, родные и уютные улочки, обагренные кровью, любимые места и трупы на тех местах, где я когда-то ходила. Затошнило. А подруга тем временем продолжала, будто уже сама с собой:
– Сама не знаю, как мы выбрались оттуда, какие-то подворотни, подвалы, в машину и на полной скорости в жутчайшей тишине вон из города. Мы молчали до границы с Эстонией. Нас несколько раз пытались остановить, сбить, даже раз стреляли, я понятия не имею, как мы выжили, правда.
На этот раз она замолчала довольно надолго, а моя фантазия продолжала рисовать мне страшные картины, теперь вместо безликих трупов она подсовывала мне моих знакомых. Вот с той девочкой мы вместе ходили в садик, а вот с этим пареньком мы вместе работали, о, помню ту женщину, она работала в магазине рядом с моим домом. Сама не заметила, как разревелась от всего этого. Просто текли слезы. А фантазия разыгралась на всю, благо Мари обо мне вспомнила и заговорила:
– Не знаю, кто и как. Есть люди, которые так же спаслись, как и мы, их немного, но они есть, может среди них есть кто из знакомых, не знаю, вроде бы формируются списки.
– Езжай ко мне, вы сорвались с места без всего – у меня таки прорезался голос и даже заговорил разум – поживете у меня, пока всё не утихнет, не устаканится, приезжай! – прозвучало как крик о помощи. Может это он и был.
Она молчала. А я не знала, как же её ещё убедить в том, что в данной ситуации – это самый оптимальный выбор. Хотелось ей напомнить, что еще пару месяцев назад я настаивала на том, чтобы она забрала всю семью и переехала заграницу, но я ненавижу говорить фразу «я же говорила». Она отвратительная, ибо, когда она начинает вертеться на языке, идет самый неподходящий момент, ведь человеку и так плохо, без твоих напоминаний.
– Мы попробуем до тебя добраться. Дай мне время, чтобы узнать, как я смогу это сделать.
Мы закончили разговор. Я легла на пол. Кафель в купе с легким сквозняком приятно холодили кожу. Твердая поверхность будто делала моё сердцебиение, усиленное тревожностью от ситуации и трёх чашек кофе, более гулким, таким, что я ощущала пульсацию во всем теле.
Глубокий вдох. Четыре удара сердца. Выдох.
Пора собираться на встречу.
Пока ехала в такси, успела позвонить помощнице и попросить найти дом для двух семей. При всём моём радушии и гостеприимстве, в квартире столько человек не поместится. И успела написать бывшему сокурснику, который после выпуска пошел работать в структуры, с просьбой дать информацию и помочь с поиском не отвечавшей на звонки матери.
Я приехала на встречу раньше, поэтому успела занять столик в самом дальнем углу и заказать себе вино. Есть по-прежнему не хотелось, а трезвый мозг просто сжирал меня своими мыслями. Ко мне вскоре присоединилась подруга, которая, объективно, выглядела лучше меня. Похоже, её заставили и поспать, и поесть, удобно, когда это есть кому делать. Я же, объективно, была похожа на пациента нарколечебницы с пищевым отравлением.
– Ты за эту ночь будто похудела на восемь килограмм и выглядишь лет на восемь старше – без обиняков мне заявила пришедшая.
– Спасибо, Нат. Твои комплименты – это то, что мне сейчас нужно. – устало отбилась я.
Мы обнялись, дольше обычного продержав объятия, показывая, что мы всё еще рядом и поддерживаем друг друга.
– Хотелось бы чего-нибудь покрепче… – подруга села рядом и знаком попросила официанта такой же бокал, что стоял напротив меня.
Мы с Нат знакомы давно, полжизни, наверное. Вместе переехали из Петербурга в Англию, поддерживали друг друга, когда у нас ничего не получалось, но мы обе сильно выросли за это время. Она написала книгу, я её спродюсировала, что принесло нам обеим отличный капитал, а подруге еще и мировое признание, по её книге сейчас готовится к съемкам фильм и мы как раз проводим утверждение актеров на роли, ведь за автором сохранилось последнее слово. И несмотря на то, что происходит, жизнь не остановилась и партнеры из киностудии требуют сегодня от нас ответа по нескольким вариантам, чтобы уже приступить к подписанию контрактов и работе.
Дурацкое осознание того, что что бы не происходило, жизнь продолжается. И тебе нужно её жить. Шаг за шагом, выполняя привычные действия. Хотя психологи говорят, что именно это и помогает выдержать подобные тяжелые времена.
Мы выбрали и утвердили несколько лиц, обсудили правки в сценарий и вернули разговор к наболевшему:
– Они приедут послезавтра – Наташа попросила второй бокал вина.
У меня шел третий. Сознание приятно заволокло дымкой, но тревожный холодок в желудке не хотел уходить.
– Я решила забронировать для своих дом у Бельведера. Хороший район, тихий, спокойный, рядом всё необходимое.
– Надо будет тоже этим заняться. Мы вряд ли все у меня поместимся. Да и шумно будет слишком, сама понимаешь – Нат отпила из нового бокала, взглянув на меня.
У неё большая семья и довольно громкая. Я тепло улыбнулась, мне нравилось их вспоминать.