Страница 12 из 16
Мистер У с ожиданием посмотрел через плечо в сторону Поля. Тот не успел ничего сказать, как Уэйнкрафт опередил его:
– Надеюсь, господин Ренье сам примет участие в работе этой группы… Дело настолько ответственное, что вы вряд ли решитесь доверить его кому-то из ваших подчиненных, не правда ли, господин Ренье?
Эти слова Поля нисколько не смутили. Он не захотел слышать в них никакой иронии и с абсолютно серьезным видом заявил, что все его люди заняты выполнением сложных и ответственных заданий, у него нет ни одного свободного человека, и поэтому ему самому придется включиться в работу группы. А организация взаимодействия во французской группе настолько четкая, что ему вполне достаточно будет только изредка контролировать действия своих подчиненных. Он, мол, на них полностью надеется.
Мистер У лишь саркастически хмыкнул.
Не гарантирую, что дословно поняла американца с французом, но главный смысл беседы трех руководителей кайдабадских спасателей мой английский вполне позволил мне уловить…
Глава седьмая
Через пятнадцать минут наша международная спасательная оперативная группа специального назначения уже проводила первое совещание. И если вы усмехнулись, когда прочитали ее название, то сделали это совершенно напрасно. Потому что я всего лишь назвала ее в соответствии со статусом, определенным все тем же международным соглашением о спасательных работах. Между прочим, с того момента, как наши командиры приняли решение выделить нас в особую группу, у нас даже оклады поменялись. В большую, естественно, сторону. Правда, выплатят нам их только в том случае, если мы выполним задание… Но зато если выполним, это окажется существенным пополнением моего личного бюджета. ООН на оплату работы таких групп не скупится…
Армейский лейтенант Симпсон оказался пожилым и полным, постоянно жующим мужчиной, усы и хищное выражение лица которого придавали ему сходство с каким-нибудь шерифом с Дикого Запада. Он большей частью молчал, слушая наши с Полем рассуждения о том, что нужно опросить всех участвующих в разборке завалов спасателей, что хорошо бы получить сведения от талибов о том, когда наших врачей видели последний раз до землетрясения и при каких обстоятельствах, что можно послать запрос в Кабул в руководство международной миссией и узнать, нет ли у них каких-нибудь сообщений… Ну и прочую бестолковщину, которую выдавала в основном я, взбодренная ответственным заданием и своим положением, как я полагала, лидера нашей группы.
Ну, раз уж мы русских врачей ищем, кому ж и лидером быть, как не русскому спасателю, старшему лейтенанту Ольге Николаевой…
Я не случайно говорю лидера, а не командира, поскольку в подобных международных группах командира просто не положено по статусу самой единицы. Работает она на принципе самоуправления. Каждый волен принимать свое решение и действовать даже в одиночку, если не согласен с мнением остальных. Но общее решение, как правило, так или иначе находится. Любой из спасателей понимает, что совместные действия во много раз увеличивают его личные шансы успешно выполнить задание…
Разговаривали мы, естественно, по-английски, поскольку Симпсон заявил, что ни французского, ни русского он не знает. Я не всегда точно улавливала смысл высказывания моих собеседников, но особых сложностей в общении это не создавало. Просто приходилось иногда переспрашивать, но они относились к этому с пониманием. Поль, кстати, разговаривал на английском просто великолепно, словно это был его второй родной язык. На мой вопрос, где он так навострился, Поль ответил, что учился в Гарварде… Я понимающе кивнула.
Поль отправил броневик в свою зону и перебрался в джип, выделенный мистером У для нашей группы. Васильев снова поморщился, но я видела, что он рад, поскольку сам обеспечить нас транспортом не смог бы: ни одной свободной машины у него не было.
Генерал пожал мне на прощание руку, пожелал скорой удачи и попросил по мере возможности постоянно держать его в курсе событий…
Симпсон сначала мрачно молчал минут десять, внимательно слушая нас с Полем, потом выплюнул в окно машины жвачку и заявил:
– Если вы, молодые люди, собираетесь разгребать здесь каждый завал, я заранее отказываюсь вам помогать. В Кайдабаде жило примерно сорок тысяч человек. Даже если считать, что в одной семье было примерно десять человек, то получается четыре тысячи домов… Не знаю, сколько времени потребуется вам, чтобы обследовать четыре тысячи завалов, но мне уже через год на пенсию… Я думаю, что раньше мы не уложимся…
Он посмотрел на Поля и улыбнулся.
«Интересно, – подумала я, – почему Поль постоянно вызывает у американцев скептическую улыбку? Теперь вот и Симпсон туда же… Потому что молод, что ли? Как же они тогда ко мне относятся?..»
– Скажи мне, Поль, – спросил американец, – сколько времени выдержит человек в завале, если не сможет выбраться самостоятельно?
– Если нет серьезных ранений, кровотечения, переломов и контузий – суток трое… Если есть доступ к воде – максимум – неделю…
– И ты собираешься заниматься трое суток тем же, чем сейчас занимаются почти триста человек из трех стран мира? Мой командир вышиб бы меня из армии с треском за такое предложение… А я хочу получить очень хорошую пенсию… Мне нельзя компрометировать себя участием в заведомо неудачных спасательных операциях.
– Что же тогда предлагаете вы, мистер Симпсон? – спросил Поль, не обращая внимания на открытую иронию американца.
– Знаете, молодые люди, зовите меня просто Грегом. Грегори Симпсон хоть и немало повидал на своем веку, но все же он не такая важная птица, чтобы всякое слово, обращенное к нему, сопровождать фирменным лейблом «мистер». Каждый, узнавший меня, и так разберется, кто я такой, без всякой наклейки…
– Хорошо, Грег, – сказал я. – У тебя есть какие-нибудь предложения? Что мы, по-твоему, должны делать? Только говори, пожалуйста, чуть медленнее, я не всегда за тобой успеваю…
– О’кей, девочка, я буду делать свои слова…
(Я услышала именно так…)
– …не так часто, чтобы ты хорошо поняла дядю Грега… Конечно, у меня есть что сказать таким симпатичным молодым людям. У Грегори Симпсона всегда есть в запасе пара хороших идей.