Страница 63 из 307
— Он жив. — первая же произнесëнная им фраза обрушила не один горный хребет с плеч всех присутствующих. — Но состояние критическое. Во избежание дальнейших вопросов скажу прямо — я не знаю что с ним. За прошедшие сутки мы смогли кое как стабилизировать его состояние, но ни о каком излечении пока не идёт и речи.
— Что с моим мужем, Хидеки? Скажи прямо. — тихо откликнулась мама.
— Я же сказал — не знаю. — огрызнулся было доктор, но встретившись взглядом с Умеко на мгновение умолк, после чего продолжил говорить, явно стараясь подобрать подходящие слова. — Его повреждения, вне всяких сомнений вызваны чакрой биджу. Того самого, что уничтожил Чэнду, но то что не даёт ему восстановиться и медленно убивает… Это внутри него… Точнее… Это, словно бы биджу внутри него.
— Как… — начала было сестра, но тут же умолкла под строгим взглядом матери.
— Продолжай.
— Я склоняюсь к мысли что кусок биджу, каким-то образом попал внутрь его тела и чакросистемы. Будь на месте Тэкеши любой другой шиноби, несчастный умер бы в течении пары часов или может быть дней, в зависимости от личной силы. Но ваш отец жив, и даже, возможно, не станет инвалидом неспособным использовать чакру, если продолжит в том же духе.
— О чём ты? — сжимая до крови кулаки прошептала Умеко.
— Эта дрянь струится по его каналам, разрушая всё и вся на своём пути. Однако, Тэкеши, каким-то образом начал усваивать чужеродную чакру, повторяюсь, я понятия не имею как именно, но это факт. Вот только не всю и не сразу. Так что этот безумец просто вытолкнул остальное в своё тело — предпочёл гореть заживо, но не рисковать чакросистемой. И вновь могу смело заявить что любой другой умер бы от подобного за считанные часы, если не от болевого шока, то банально сгорев до тла, однако Кагуя покрепче многих, а ваш отец крепче всех нас, впрочем, если бы мне доставили его на пару дней позже, даже он бы не справился. Однако, теперь у него есть шанс… Небольшой. Мы поместили его тело в ледяную ванну из специальных растворов. Отпаиваем бальзамами чтобы подстегнуть естественную регенерацию…
— Но почему просто не вывести эту дрянь из тела! — окончательно утратив даже намёк на спокойствие прокричала сестра. — Мы не раз сталкивались с поражением тела чакрой, если…
— Не если. Забудь это слово! — даже не собираясь дослушивать её до конца ответил Хидеки-сан. — И заодно включи мозги, девочка, я знаю они у тебя есть. Ты говоришь о местных поражениях, чей максимум процентов десять от общей поверхности тела, плюс ещё сколько-то вглубь. А в случае твоего отца ВСË тело, каждая его клеточка пропитана враждебной чакрой. И её не просто много, нет, её дохрена и больше! А ты предлагаешь добавить к этому коктейлю ещё сколько-то чужеродной энергии, коей, если ты не забыла, является и медчакра, и ради чего? Что бы противостояние этих двух сил добило и так еле живое тело? Мы, при всём желании, не можем вмешиваться в этот процесс. Первое правило врача — не навреди. Именно это мы и делаем. Снимаем симптомы, помогаем организму чем можем и надеемся что он справиться с этой заразой до того как его собственное тело рассыплется в прах. Большее не в нашей власти.
В палате снова повисла тягостная тишина, которую однако мигом прервал сам Хидеки.
— Так. С вами закончил, хорошо. Теперь нужно ещё вталдачить толпе на улице что их присутствие ничем и никому не поможет. Это, кстати, и вас касается, дорогие мои. Мой вам врачебный совет — идите домой. Всё больше пользы будет. О переменах в состоянии вашего отца я вам, так и быть, сообщу первыми.
Никто из них даже не шелохнулся. Тяжело вздохнув старый врач побрёл к выходу, что-то бормоча об идиотах и что это не лечится. Быть может он и прав, нет, без может, он был, прав насчёт всего, но разве это имело значение для скорбящей семьи.
***
С тех пор прошло три дня, и что-то нужно было делать. Сидеть и ждать дальше было нельзя! Та тварь всё ещё может быть где-то поблизости, зализывает раны или и вовсе прямо сейчас идёт по их следу! Нужно было действовать, причём немедленно! Вот только никто не решался предложить план, выйти вперёд и повести Клан за собой. Чтож, раз для остальных эта ноша непосильна, он возьмёт её на себя!
— Я предлагаю…
— Я предлагаю…
Двуединый хор на мгновение разрезал окружавшую тишину, после чего тут же затих. Брат и сестра смотрели друг на друга с немым изумлением, но твëрдые в своих решениях. Каждый желал блага для Клана, каждый хотел быть достойным своего родителя, но выбранные ими пути вели в разные стороны и этого ни брат, ни сестра принять не могли.
***
Я узнавал это место. Собственно это было и не удивительно. Сложно не признать свой дом, в котором ты прожил ни одно десятилетие. Да, несмотря на постоянные переезды с места на место планировка моего жилища всегда оставалась неизменной, из раза в раз. Порой добавлялись комнаты и пристройки, утварь и украшения менялись местами, но суть сохранялась.
Неспешно идя по коридору, устланному мягким ворсом узорчатого ковра, я остановился перед огромным ростовым зеркалом в золотой оправе — мой подарок Умеко на годовщину. Пожалуй самый бесполезный и тяжёлый в транспортировке предмет во всём доме, по-крайней мере так было до того как в жизни клана появились печати, но её улыбка того стоила.
Я продолжил свой путь и дальше, пока не вышел на порог своего жилища, за которым меня ждала непроглядная тьма. Пожалуй здесь мне стоило бы испугаться, но какое-то подспудное чувство говорило мне, что здесь мне бояться было нечего, а себе я привык доверять. Потому, малость постояв на пороге, я решительно сделал шаг во тьму. Но за место знакомства с вязким ничто, мои ноги вступили на знакомые камни Главной Улицы, что мгновенно появились под моими ногами. Не в силах сдержать улыбку я продолжил идти вперёд, и с каждым моим шагом рос и мой город.
В отличие от моего жилища Город моего Клана всегда отличался от стойбища к стойбищу, и за прошедшие года я едва ли мог вспомнить все его формы и географию, да и сравнительно недавние его воплощения пусть сохранились в моей памяти довольно точно, но всё же не абсолютно. Впрочем, это было и неважно. Я словно художник, выводил на непроглядной тьме холста картину из красок своих воспоминаний и наваждений, кое где нещадно привирая и преувеличивая, а где-то изрядно преуменьшая и корректируя собственные порывы.
Спустя какое-то время, сидя на верхушке Большого Зала, я мог сполна насладиться плодами своих трудов. Хех, мда, вряд ли этот город в моей голове можно будет использовать как карту для того, что остался на яву, всё же, я слишком люблю это место для того что бы оставаться непредвзятым, и имею слишком живое и буйное воображение, что бы оно оставалось в стороне когда творится нечто действительно невероятное.
Ещë раз осмотрев творение моих рук и подытожив что лучше и быть не может, я всё же рассудил что пора заняться чем-то более приземлëнным, к примеру собственной памятью, в которой явно были пробелы.
И вновь желание моё было исполнено почти незамедлительно и без всяких усилий с моей стороны. Кадры прошедшего боя с биджу мелькали перед глазами словно старая киноплёнка, а я с каждым мигом всё глубже и глубже погружался в то что пережил.
Вот я падаю в лавовое море. Вот биджу уже готовится разорвать меня на куски. И вот он тот момент, после которого я и не мог ничего вспомнить. Активация Режима Мудреца. Десять лет работы. Десять лет я и Хидеки потратили на то чтобы на основе имеющихся данных создать технику которую был бы способен использовать обычный человек. Что ж, констатируя факт, могу заявить что у нас получилось. Зря этот перестраховщик тянул так долго, могли бы и три года назад перейти к полевым испытаниям, но нет:"Опасно!», «Нужно больше времени на иследования!». Отговорки, всего лишь попытка оттянуть неизбежное. И ведь кто знает, начни я осваивать Режим Мудреца ещё тогда, а не припертый к стенке, в шаге от смерти, всё могло бы сложиться иначе. Впрочем, жалеть о былом бессмысленное и бесполезное занятие. Дальше.