Страница 22 из 36
- На улицах столицы тоже было много сокровищ?
- Немеряно! Но к тому времени мне уже не хватало сил, чтобы нагибаться к земле, и я решил что хватит. Донести бы то, что набрал.
Виктория придержала отца за локоть:
- Так ты действительно надорвался от тяжести?
- Ещё чего! - хохотнул Семён. - Но когда с королём разговаривал, то боялся что рухну в любую минуту. Все внутренности дрожали от перенапряжения.
- Что же ты не сбросил мешки?
- Надо было полностью вначале выйти из тумана....
Фёдор с интересом подбрасывал на руке ярко-красный рубин, величиной с куриное яйцо, но спросил совершенно о другом:
- Слушай, отец. Насколько я понял, теперь мы о тебе можем не волноваться? Раз Сапфировое Сияние о тебе заботится, то ты фактически становишься бессмертным?
- Ничего подобного. - Семён выгреб из общей кучи великолепный дымчатый топаз и отложил его к самым большим камням. - Я тоже подобное удумал, но мне доходчиво объяснили, что очень даже смертен. Меня могут успеть защитить от мечника, копьеносца, даже лучника или арбалетчика, атакующего с близкого расстояния. Но вот с дистанции меня могут поразить все, кому не лень. В том числе тот же копьеносец, издалека метнувший своё оружие.
- Э-э-э..., а как же...?
- Само собой, потом моего убийцу постигнет справедливая кара. Мало того, и вся его семья будет уничтожена, и те, кто отдал приказ об убийстве, если я умру. Но мне-то от этого не легче. Так что сражаться и трястись за свою шкуру надо, как и прежде. А если к этому добавить заурядный несчастный случай, то тогда и мстить будет некому. Ведь может и пожар поджарить, и лавина размазать по скалам и вулкан под ногами взорваться....
- Пап, может хватит всякие страсти-мордасти тут нам расписывать? - прекратила перечисления экстренных ситуаций дочь. - К чему нам это?
- И то, правда, - тяжело вздохнул отец. - Но ещё об одном условии всё же должен упомянуть: погибнуть я могу и в честном поединке, когда я, или меня вызовут на дуэль. Так что и здесь мне расслабляться не стоит. Придётся опять возобновить ежедневные тренировки и упражнения с оружием.
- Прекрасно! - обрадовался Виктор, который в семье был единственным, кто с удовольствием выносил все физические и воинские нагрузки во время тренировок. - Тем более что нет пределу совершенства. И некоторым несознательным товарищам не стоит забывать аксиому жизни: в здоровом теле - здоровый дух.
Оба брата и сестра уставилась на него с сарказмом и дружно зафыркали:
- Руки не только для меча созданы. - Алексей.
- Да и головой надо больше работать. - Фёдор.
- А лучше всего бить своих противников психологическим оружием. - Виктория как всегда стремилась доказать, что схватку лучше предотвратить, добившись этим гораздо большей для себя выгоды, чем подсчитывать потери после кровавой и никому не нужной победы.
Так уж сложилось, что за пять лет скитаний, учёбы и ассимиляции в этом мире, все четверо детей полностью сформировали стержни своих характеров, и теперь каждый считался крупным специалистом в конкретных сферах экономических, воинских, межгосударственных и межчеловеческих отношений.
Алексей, в свои двадцать два года выглядел очень уверенным и красивым мужчиной с мощными, но отлично сложенными пропорциями тела. В боевых дисциплинах он больше всего поднаторел во владении большими мечами, топором, луком и нунчаками, которые широко использовались на островах Рогатых Демонов. Но самой большой его ипостасью являлась практическая смекалка и умение в самых разнообразных условиях слепить воедино какое угодно устройство или запустить самое сложное производство. Именно на него в семье возлагались самые большие надежды тогда, когда надо было претворять задуманное в жизнь.
Фёдор по своему строению был из ребят самым худощавым и стройным. И к двадцати годам выглядел этаким задумчивым поэтом-философом. И как обладатель тонкой кости, внешне был очень схож со своей сестрой. Разве что как мужчина был выше ростом. За пять лет средний брат прекрасно освоил метание ножей и сюррекенов, овладел шпагой и рапирой и приноровился сверх эффективно пользоваться кистенём. Но наибольшие успехи он показывал в теоретических разработках, арифметических подсчётах и логических выкладках. Пожалуй, единственный в этом мире, он мог свободно перемножать между собой пятизначные цифры и держал в голове воистину энциклопедические знания сразу двух миров. Фёдор заблаговременно мог просчитать очень много событий и вполне удачно мог спрогнозировать их дальнейшее развитие. И в последнее время, всё больше и больше вникая в суть событий этого мира, он выдавал самые разумные и очевидные для истории решения.
Младший среди парней, Виктор, по всей вероятности должен был стать самым непобедимым и мощным воином. Уже сейчас он превосходил ростом отца и старшего брата на полголовы и шириной плеч выделялся даже среди них. И, по всей видимости, в своих восемнадцать лет ещё не набрал отмеченного природой роста и веса так страстно желаемых и постоянно тренируемых мышц. Для Виктора не существовало в жизни никаких сомнений или преград: только вперёд. А любую помеху, в его понимании, можно было устранить с помощью оружия и таранной силы. Само собой, общая семейная склонность к образованию, сказалась и на нём. Порой за ним замечались такие всплески изящного и тонкого юмора, что все просто ухохатывались. А врождённая солидность в движениях, умело маскировала отличную быстроту реакции, смекалку и невероятную взрывную подвижность.
Виктория считалась самым разбалованным, но и самым любимым членом семьи. Братья её любили с такой силой, что порой между ними доходило до потасовки, когда каждый из них хотел расчесать длинные и прекрасные волосы своей сестры. А уж если кто приносил подарки или сладости, то очень обижался, если малышка более благосклонно принимала их от двух остальных братьев. За пять лет Виктория стала довольно симпатичной девушкой и в данный момент её лицо лишь портили запоздавшая по возрасту, небольшая сыпь прыщиков, да отсутствие двух передних зубов, которые она совершенно случайно, при падении в заурядной стычке, выбила пару месяцев назад. До сих пор исправить этот ущерб не было никакой возможности, а в свете последних событий так оказалось даже лучше. Ведь пленницу ханские воины могли бросить не на барабан, а хотя бы на ту же дворцовую площадь.